Книга Дорогуша, страница 83 – Си Джей Скьюз

Мел и Джек вместе уже пятнадцать лет, у них трое детей, ипотека с фиксированной процентной ставкой и совместный счет в банке. У Джека в анамнезе два романа (и это только те, о которых нам известно), а у Мел за один этот год как минимум три случайных секса (о которых все мы поклялись молчать). Так что, если только узы брака не отрежут ему член, а ей – либидо, не думаю, что свадьба сильно изменит ситуацию. К тому же Джек в любом случае мерзкая скотина.

– У них там и танцы, и бары, и какие хочешь развлечения каждую ночь, – сказала Люсиль. – Так что не соскучимся! А если устанешь отрываться ночь напролет, всегда можно завалиться к себе в домик и там вздремнуть!

– Ой, девочки, я ТА-А-АК нажрусь! – протянула Мел, набрасываясь на виндалу. – Серьезно, мы закажем ВЕСЬ алкоголь, какой у них есть.

Все завопили – все, включая Анни. И вот я снова была одна на задворках и заглядывала в их гнездо со стороны, несчастная, обездоленная кукушка. Рекламная листовка «Топпана» пошла по рукам. На фотографиях были мужчины и женщины с затуманенными глазами, взмокшие от клубного транса, с декольте, усыпанными блестками и расцвеченными неоновыми огнями. Мужчины все до единого в костюмах супергероев или персонажей книжки «Где Волли?», а женщины чуть ли не через одну – непослушные школьницы, которые суют в камеру большой палец и ставят друг другу рожки. Эксцентричное веселье на любой вкус.

В дневное время «Топпан» был семейным аквапарком, а по ночам – чашкой Петри, наполненной хламидиями. На центральной фотографии листовки заведение выглядело внушительно: три огромных прозрачных конструкции – что-то вроде квадратного проекта «Эдем» [64], с той разницей, что под здешними крышами не росло ничего экзотического. У каждого здания было свое название: «Танцленд», «Барленд» и «Едаленд». Так что сначала ты обжимаешься с кем-то в зоне танцев, потом трахаешься с ним за барной стойкой, а под конец идешь с ним же закусить жареной курочкой под вывеской «Еда». Все четко организовано.

– А вы уже знаете, кем мы нарядимся? – спросила я, надеясь, что они придумали что-нибудь по-настоящему необычное. Может, мы оденемся суфражистками и возьмем в руки плакаты «Даешь избирательное право для женщин», а может – участницами Блумсберийского кружка [65]или даже монахинями в полном облачении, с Библией в руках и четками на шее. Четками я, в случае чего, смогу себя придушить.

Люсиль улыбнулась, и я вся напряглась.

– Тема наших костюмов – проститутки, – сказала она.

– Проститутки? – переспросила я. – Крутые проститутки-мафиози с оружием наперевес? Или такие, в стиле Джека-Потрошителя, с длинными юбками и разрезанными животами?

– Нет, – фыркнула она так, что показала больше зубов, чем можно насчитать в приемной у дантиста. – Просто проститутки. Современные. Чем развратнее, тем лучше.

– Круто, – сказала я. – Идея просто… полный восторг.

– А еще каблуки – чем выше, тем лучше, а декольте – чем глубже, тем лучше! Когда будешь покупать одежду, представляй, что ты…

– Грязная шлюха? – договорила я за нее.

– Точно!

Билл-Яйцетряс сегодня пришел с утра пораньше и первым делом рыгнул мне в лицо завтраком из омлета с вареной пикшей, потому что ему понадобилось спросить, как я провела выходные.

– Небось, всё белье перегладила? – рассмеялся он.