Книга Трое с маяка, или Булочная на Краю Света, страница 69 – Полина Сутягина

– Ты совсем замерзнешь здесь.

Он не отозвался, но по его поджатым слегка плечам она видела, что ему действительно холодно.

– Может, тогда хоть свитер наденешь под куртку? – она бросила взгляд на его руки, – и варежки…

– Мари, – сказал Томми, но на девушку не посмотрел, – ведь если бы они были живы, они бы давно уже написали, или нашли способ сообщить мне, да?

Девушка мгновение молчала, она сразу поняла, что речь идет о его родителях, но не знала, что ответить. Девушка погладила его по плечу:

– Конечно.

Томми вдруг повернулся к девушке и, обхватив ее холодными руками, прижался к ней. В этом неожиданном объятии он спрятал подступившие к глазам слезы. Мальчик очень редко проявлял подобные чувства, и Мари даже опешила, но потом тоже обняла его и по-матерински погладила по голове. Вскоре Томми отстранился, смущаясь проявления своей «слабости», и пошел вниз. Мари бросила взгляд через перила на мерное дыхание моря под вуалью снежинок. Ей было грустно – она понимала, что не может заменить мальчику мать. Тем более, у нее и своих детей еще не было. Мари тоже двинулась вниз.

Томми пошел не в гостиную, а быстро нырнул в свою комнату, растер заледеневшие ладони и вытер ими предательски выступившие на глазах слезы. Потом он залез под кровать и достал оттуда свой тайничок с мамиными письмами.

Мальчик юркнул в постель, построил вокруг себя небольшую крепость из одеяла и разложил содержимое тайничка на простыне. Перебирая пожелтевшие листки с кое-где начавшими выцветать чернилами, он обратил внимание на то маленькое дополнение, что значилось внизу последний страницы каждого письма. К тому времени, как его родители отправились в плаванье, в моду вошли конверты, и уже невозможно было узнать по обратной стороне письма, откуда оно пришло8. Однако правилом хорошего тона при написании их было выставление даты и места написания внизу страницы, после «наилучших пожеланий» и «искренне ваших». Именно эта деталь, казавшаяся раньше Томми несущественной, по сравнению с содержанием самого письма и связью с матерью через ее каллиграфию, теперь привлекла внимание мальчика. Он стал раскладывать бумаги по датам, потом спрыгнул на пол, так же быстро, как до этого очутился на кровати и, схватив листок и перьевую ручку, стал, царапая от невнимательности бумагу, выписывать даты и города, упоминавшиеся на уголке письма.

Томми оглядел получившийся список. Не хватало лишь одного – подробной карты мира. Однако мальчик знал, к кому обратиться.

Следы, оставленные на свежем снегу, напоминали завитушки и зигзаги. Да, именно так Томми и отправился в школу на следующий день! Он был художником свежего наста, первопроходцем тщательно сцепленных лапками снежинок – вот она, достоянная должность зимнего времени! – считал мальчик.

Разумеется, увеличившееся за счет этого расстояние до школы помешало Томми прибыть туда вовремя. Однако он ни на секунду не сомневался в весомости причины своего опоздания. К сожалению, мадам Жерни его позиции в этом вопросе не разделяла и, пожалуй, отчитала бы Томми, если бы не пришла к мудрому заключению о бесполезности оного.

В классе присутствовали не все, некоторых детей не отпустили из-за снежных заносов. Томми, жившего дальше всех от школы, тем не менее подобные препятствия не пугали, и хотя в лесу основательно замело тропу, объездная дорога по берегу была проходима, да и Анри успел обкатать ее немного, покидая маяк. Отсутствовал старший из ребят Фюшкинсов. Но тут было дело не в метели. Томми заметил пустующее место Сэма еще за два дня до непогоды. Об остальных Фюшкинсах он не знал, поскольку брат и две сестры ходили в младшие классы, а самому юному было всего два года, и он проводил время, по большей части, проверяя внимательность миссис Фюшкинс. Когда Томми, быстро заняв место за партой, озвучил свое наблюдение Элис, она тихонько шепнула ему, услышанное от мамы, что одна из дочерей рыбака, посещавшая ее классы, тоже сейчас не ходит.