Онлайн книга «Под вересковыми небесами»
|
– Ко мне? – Я поперхнулся чем-то невидимым. – Но зачем? – После того, что было… – Это было обоюдно. – Меня начинал нервировать этот нарратив. – Ага, я и не спорю. А после вашей вечеринки так вообще любой из труппы перед вами запросто разденется. – Хищная улыбка, смех. – На вечеринке все перебрали пунша, и… Сожалею. Я ощущал неконтролируемый жар, который медленно наполнял мою голову до висков, как томатный сок стакан с «Кровавой Мэри». – Ай-яй, как вы могли, мистер Потчепе? Но никто не узнает, не волнуйтесь. А это что тут делает? Новенькая красная газонокосилка от Black and Decker Corder, которую Скотти оставил после работы, торчала на проходе. На зеленой лужайке у бассейна она походила на гигантскую божью коровку. – Это Скотти Трэвис, как всегда, не убрал, – ответил я машинально. – Он ведь подстригает у меня газон. Бестолочь. Но жаль его выгонять. Пацан разоткровенничался на днях, что копит на билет до Нью-Йорка. Уж не знаю, зачем ему туда понадобилось, – пожал я плечами и хмыкнул. Где Скотти, а где Нью-Йорк?! – А как она включается? – Косилка? Там, на рукоятке. – Я вздохнул с облегчением. Диалог ушел от острых тем. Понимаю, неокрепшую психику тот перформанс, что я устроил на вечеринке, мог вывести из равновесия. – Не выходит. – Это все из-за кнопки безопасности, ее нужно удерживать. Зажимаешь ее, ага, вот так, и нажимаешь на систему передач или на кнопку включения, – пояснил я. – Оу, как интересно. – Теперь уж мотор заревел. – Может, у меня бы получилось косить лучше, чем у Скотти, – послышался задорный голос, что пытался перекричать рев двигателя. Меня радовало, что мы перестали обсуждать мое неподобающее поведение. Лучше о косилке, чем обо мне. А через пару-тройку недель все уляжется. Все всё забудут. Фырчащее «вжиу-вжиу-вжиу» тарахтело на весь двор. Если бы это была театральная постановка, звуки мотора слились бы с инструментальным гомоном из оркестровой ямы. Апогей, накал. Взвыли бы скрипки, застонала б виолончель. – Не стоит тебе держать ее включенной, пока я тут, – указал я на себя в бассейне. – Поигрались – и будет. Выключай! Красивые глаза стрельнули на меня из-под капюшона. – Это как раз очень кстати, мистер Потчепе. Кстати, что вы там, а я тут. Кстати, что Скотти оставил косилку у бассейна. Потому что таких мерзких и жирных свиней, как вы, нужно поджаривать. Эти слова прозвучали резко и зло, как шутка зарвавшегося стендап-артиста. Знавал я одного такого в бытность своей юности. Обиженный на весь мир, он быстренько потерял всяческие ангажементы в клубах, потому что с чрезмерным усердием обличал «руки, его кормящие». На моем лице застыло недоумение. Красная машина, громыхая и жужжа, покатилась к краю бассейна и неуклюжим увальнем опрокинулась в воду: плюмп. Апогей, накал. Я закричал, но с последней гласной не справился, и голос перешел в поросячий визг. Была у моего тенора такая особенность – срываться в почти сопрано. Перед глазами промелькнули карточки, похожие на листки отрывного календаря Дорис Потчепе. На последнем ее сын – Вито – стоял в парчовой жилетке конферансье с атласной спинкой и, широко разведя руки в стороны, с улыбкой обращался в зал: «Занавес, господа». Занавес. Глава 1 Лист салата Лиландтон, октябрь 1990 года Томми Родился я на шестнадцать минут позже. Позже перестал делать в штаны. Позже научился завязывать шнурки. Позже переспал с Делайлой Смит. Аккурат на шестнадцать минут позже брата. |