Книга Похититель жизней, страница 148 – Лесли Вульф

Но не только.

Я красила волосы и носила цветные линзы, я надевала пуш-ап и изнуряла себя диетами. Ничего не происходило! Те двери, в которые мне так хотелось заглянуть, оставались наглухо закрытыми. Засовы всё так же плотно держали створки, несмотря на все, что я с собой делала.

Забавно, но я выбрала специализацию на факультете лишь для того, чтобы понять, что заставляет людей валяться в ногах у кого-то вроде Кристины.

Я получила то, что искала.

Я поняла.

А еще я поняла, что ответ мне не нравится, потому что я не могла преобразить себя так, чтобы соответствовать запросам публики.

О да, вы знаете, в чем дело.

Секс.

Ответ на всевопросы очень прост — всего четыре буквы, которые отворяют города и прокладывают дороги горстке людей. Женщин и мужчин.

Если изложить концепцию более простыми словами, это мера того, насколько люди хотят заняться сексом с определенным человеком. Короче говоря, трахабельность.

Я понимаю, что вам не нравится слово, но идею вы уловили.

Никакие тонны макияжа, краски для волос или отбеливателя кожи не смогут изменить этот фактор. Это определяется феромонами, и я уверена, что наука до сих пор не вполне исследовала этот механизм.

Возьмем, к примеру, Жанну д’Арк. Ее всегда описывают как красавицу, но она жила среди воинов, даже спала рядом с ними в сараях, однако никогда не имела ни одной интрижки. Никто даже не думал к ней прикасаться. Почему? Если по-простому, она не была желанна. Уровень трахабельности — ноль.

Нравится мне это или нет, я тоже не прошла этот тест.

Ночи напролет я рыдала, уткнувшись носом в подушку, пока наконец не научилась принимать эту новую для меня данность.

У меня пресное, незапоминающееся лицо. К шестнадцати годам я уже устала от того, что окружающие постоянно невпопад называют меня разными именами, от того, что всегда «совсем как…» — добавьте первое имя, пришедшее в голову. Я слышала всякие имена.

Я выгляжу заурядно, обобщенно, почти как некая матрица, несмотря на мои неидеальные формы. Я спрашивала своего профессора социологии, в чем секрет, а он, грустно на меня посмотрев, ответил: «Ты — отличная кандидатка для лучшей подруги, но не для девушки. Я не знаю, в чем дело, но это так».

И я стала лучшей подругой. Серийной, если можно так выразиться.

Все, что у меня есть, — мозги. Много мозгов.

Я благодарила судьбу за то, что обладаю хотя бы этим преимуществом, но потом что-то во мне надломилось.

Ну не могла я прожить свою жизнь убого и серо лишь потому, что моя улыбка не зазывает самцов, или потому, что моей первой любовью был компьютер, а не рок-звезда, не подозревающая о моем существовании. Я заслуживала того, чтобы заколачивать бабки, даже больше, чем Кристина и ей подобные. У меня были мозги, чтобы создавать, изобретать, переворачивать устои и делать мир, в котором мы живем, лучше.

Имело ли это хоть какой-то смысл? К сожалению, нет.

Почему? Потому что никто не хотел трахать меня или быть похожим на меня.

В этом мире нет ревности к мозгам, лишь ревность к телу и феромонам, и точка.

Где-то на пути эволюции человеческое развитие повернуло не в ту сторону. В животном царстве только самые умные получают доступ к партнерам для размножения. Самые быстрые хищники, самые умелые охотники, самые искусные строители берлог и нор — вот кто достоин распространять свой генетический материал, и работает это для любого существа, чей уровень развития выше, чем у курицы.