Книга Похититель жизней, страница 20 – Лесли Вульф

Здесь тихо, такая тишина, что я слышу ее дыхание. Она выглядит умиротворенной, ей не знакомы ночные кошмары. Они терзают не всех. Лишь несчастных, чье темное прошлое отзывается страхом и болью, горем и скорбью. А как же она? В ее снах нет чудовищ. Не было до сих пор.

Здесь спокойно. Все замерло в неподвижности. Лишь ее груди поднимаются и опускаются, когда она дышит, отчего футболка колышется с еле заметным шорохом. Этот звук повторяется и гипнотизирует, будто шорох морских волн, омывающих песчаный пляж вдалеке. Я стою, прислонившись к стене, под прикрытием теней, и слежу, как воздух наполняет ее легкие и выходит наружу, выполнив свое предназначение. Ее дыхание — как мелодия, такая нежная и тихая, что ее едва можно распознать, но она запоминается, она так же реальна, как подпись или отпечатки пальцев. Я смогу узнать эту мелодию всегда.

Она не чувствует опасности. Она отодвинула одеяло, и прекрасная стройная ножка легла поверх простыней, где прохладный воздух свободно касается теплой кожи. Она совершенно не осознает, кто она такая, и сбросила все дневные маски самоуверенности. Когда она спит, то и впрямь становится собой, а не кем-то, кем, как думает, должна быть.

Я наслаждаюсь видом ее тела, испытывая мучительную ненависть к футболке, которую она надела, бесформенному куску бесполезного хлопка, не прибавляющему к ее красе ничего. Он скрывает от глаз, кто она, кто же она на самом деле. Отчего какие-то части нашего тела должны оставаться скрытыми, неужели они менее хороши, чем остальные? Кто это решил, и почему все подчиняются этому решению? Проклятая футболка скрывает ее красоту, не дает миру узреть ее такой, какой она заслуживает быть. Мой взгляд следует за изгибами ее тела, упирается в несчастные красные трусики, которые она натянула после душа. Еще один бесполезный кусок ткани у меня на пути.

Не беспокойся, моя краса, скоро я покажу всему миру, какая ты, какова ты в действительности.Я тебя освобожу.

Почти ничего не изменилось в конференц-зале отдела полиции Палм-Бич с тех пор, как Тесс последний раз появлялась здесь. Обшарпанные стены и видавшая виды мебель. Но на стене появился новый пятидесятидюймовый экран, а возле двери — белая доска на колесиках. В углу на кофейном столике — кофемашина, на замаранном столе посреди зала — новенький телефон с коммутатором. В общем, все, что нужно для начала работы.

Удовлетворенная увиденным, она положила ноутбук в чехле на стол и расстегнула молнию. Слова Донована все еще звучали в ее голове.

— Что мне надо сделать, чтобы избавиться от тебя? — спросил он, едва она появилась в его кабинете.

— Ты всегда можешь сказать «нет», — нехотя протянула Тесс, — но будешь кусать локти, потому что пропустил интересное дело.

— Какое дело? Суицид? Ой, божечки, вот ведь неприятность! Я собираюсь на Ки-Уэст сегодня вечером, Уиннет, на сорокадвухфутовой, мать его, центральноконсольной яхте серии «Охотница» с движком в полторы тысячи лошадок, радаром, фишлупой и холодильником, забитым свежайшим ледяным «Бадом». Черт тебя дери, я могу сгонять до Гаваны, попить там пивка и вернуться еще до обеда! Это последнее напоминание о днях моей спортивной юности, о славном времени, когда меня еще не превратили в киборга и не приковали к столу, Уиннет! Тебе нечего предложить взамен, прости.