Книга Дознание Ады Флинт, страница 98 – Тесса Морис-Судзуки

Произнося эту тираду, миссис Фрай смотрит вдаль, как будто у нее перед глазами не местные пейзажи, а видения далекого, более радужного будущего. Можно подумать, ей на мгновение явился свет на горе Сион. Однако Ада, следуя направлению ее взгляда, видит лишь сгущающиеся над рекой тучи, хотя осеннее солнце еще озаряет луга косыми лучами.

– В Миллбанке, – продолжает миссис Фрай, – заключенные получают образование, а также изучают полезное ремесло, вместо того чтобы скучать и предаваться пороку, как в Ньюгейте. Вам доводилось посещать тюрьму, миссис Флинт? – Ада качает головой, и миссис Фрай добавляет с легкой улыбкой: – Возможно, вам стоит как-нибудь там побывать. Думаю, всем, чья работа связана с законом, следует видеть места, в которые отправляют заключенных. У вас доброе и приятное лицо, позволю себе заметить, и я искренне верю, что вы способны помочь нам принести немного света и радости женщинам Ньюгейта, если присоединитесь к нам во время одного из посещений.

Ада опускает взгляд на ладони и кивает, вежливо улыбаясь.

– А мисс Дэй, – напоминает Да Силва, – как нам с ней связаться?

– Ах да, – спохватывается миссис Фрай. – Я напишу рекомендательную записку, и вы отдадите ее прямо в руки мисс Дэй в тюрьме Миллбанк. Она уже отбыла свой приговор, и мы познакомились с ней после освобождения. Сострадание и сочувствие к другим заключенным побудили Элизу вернуться туда в качестве сотрудницы, и ей были рады. Кажется, она помогает заботиться о пациентах тюремного лазарета.

– И это, без сомнения, прекрасный пример очищения от грехов преступной жизни, – подхватывает Рафаэль.

С реки поднимается сильный ветер, и Ада укутывает плечи шалью, когда солнце скрывается за тучи. Миссис Фрай торопливо предлагает перейти в теплый дом и подождать, пока она напишет письмо для мисс Дэй. Перешагнув порог вымощенного мраморной плиткой холла, Ада слышит яростные детские вопли: «Не буду! Не хочу!» – и неразборчивые слова няньки, безуспешно пытающейся успокоить истеричного воспитанника. Ада невольно улыбается.

Октябрь 1822 года

Гринвич

Отец Амвросий приносит фитиль в темную часовенку и, медленно и осторожно двигаясь от одной стороны алтаря к другой, по очереди зажигает свечи. Постепенно тесное пространство часовенки начинает заполняться мерцающим сиянием. Каждое утро перед рассветом святой отец проделывает этот ритуал, который считает символичным. Пламя переходит с фитиля на свечи, и из тьмы выступают островки света – так и сама часовенка является островком, который передает свой свет приходящим сюда и понемногу рассеивает тьму, так долго окутывавшую эту страну.

Священник надевает облачение и при свете свечей снова поднимается по ступенькам алтаря, неся в руках прикрытую салфеткой чашу для причастия. Открывает большой молитвенник в кожаном переплете, водруженный на дубовую подставку, и начинает читать вводную часть мессы. В часовне больше никого нет, что вовсе не удивительно: редко кто из немногочисленных прихожан Гринвича появляется среди недели на ранней утренней службе. И все же отец Амвросий любит минуты тихой предрассветной молитвы. А больше всего любит момент, когда месса завершается и он спускается в окружающий часовню сад, где бледный свет раннего утра отражается в капельках росы на листьях и лепестках цветов и начинают петь первые ранние пташки. Огромные белые розы – гордость сада в летний период – уже отцвели, но мальвы и астры все еще радуют глаз.