Книга Искатель, 2006 №6, страница 22 – Валентин Пронин, Олег Макушкин, Светлана Ермолаева, и др.

— Вы бывали у сестры?

— Нет.

— Почему, если не секрет?

— Избави Бог ездить по каким-то жениным сестрам. Мне это не нравится.

— Эх, какой вы неудобный человек, Всеволод Васильевич! — с искренней досадой сказал Маслаченко. — Трудно с вами работать.

«Ну да, конечно, — зло подумал Слепаков, — бандита подсылают ограбить, а если что, и убить, — не вышло. Я его сам заломал.Жену обсуждают, чтобы я у ментуры ищейкой стал, — не идет. Ничего. Я с ней, с ее любезным и с прочими делами сам разберусь».

— Все вам не нравится, все вам не так… — продолжал опер, у которого было явно плохое настроение.

— А чего хорошего-то! — удивился Слепаков и закончил с подтекстом: — Кругом обделались, развалили, ошельмовали, развратили и кричите «ура».

— Ладно, оставим это. — Капитан Маслаченко побарабанил пальцами по краю стола, будто отыграл неудавшийся ноктюрн, и поднял глаза к потолку. — Когда должна вернуться из Барыбино ваша жена?

— По-моему, завтра днем.

— Прошу вас вместе с ней явиться ко мне на официальный допрос. По повестке. Она у вас в почтовом ящике. Между прочим, в Барыбино, по слухам, кроме развратных игрищ имеет место распространение и употребление наркотиков, — очень значительно произнес Маслаченко.

— Ничего не могу по этому поводу прояснить. Наркоту вижу только по телевизору в детективных сериалах. А по жизни — не приходилось. До свидания, гражданин оперуполномоченный.

Покинув милицейское управление, Слепаков подошел к стенду, на котором были представлены довольно размытые фотографии и, видимо, компьютерные фотороботы разыскиваемых опасных преступников, террористов и убийц. Почти все фамилии разыскиваемых принадлежали к кавказским национальностям, только одна фамилия была русская. «Гляди-ка, — подумал с горькой иронией Слепаков, — а в криминальных новостях телевидения, как раз все точно наоборот». После чего Слепаков исчез из нашего поля зрения; по каким причинам и где его мотало по городу неизвестно.

В районе Строгино появился он к вечеру, когда стало уже темнеть. Сырая поземка внезапно заструилась по выбитому асфальту, зажглись фонари, бросая красноватый и лиловато-аметистовый отсвет на поверхности черных луж. Электрические ядовито-сиреневые, изумрудные, густо-красные, как томат, вспыхнули названия магазинов и кафе. Засияли золотой мишурой витрины, осветились мириады жилых ячеек в панельных шестнадцатиэтажках и хрустальные окна в скребущих черное небо пестрых элитных башнях. Потоки автомобилей, поворачивавших с Окружного кольца, слепили, ярко освещая сильными струями света фасады домов и полуоблетевшие деревья. Представлялось, будто и дома, и деревья вдоль тротуаров таинственно шевелятся, неслышно передвигаясьс места на место, а в обратную сторону лился поток машин с рубиновыми огоньками, и выхлопной дымок на мгновение стлался белесым туманцем. Люди шли парами, компаниями одиночками или намотав на руку конец собачьего поводка. И черные хвостатые тени выгуливаемых псов, и маленькие дети, что-то пищащие, ведомые за ручку родителями, и какие-то горланящие парни с неизменными бутылками пива, и стройные девушки в одинаковых кожаных пальто с капюшонами… Все это мелькало в глазах понуро бредшего Слепакова.

При выезде от одного из кварталов его ярко выхватили из полумрака фары огромного серо-стального джипа «Мицубиси». Он остановился, хмуро ворча, но внезапно упитанная румяная ряшка с оттопыренными ушами, носом картофелиной и ртом до ушей возникла из распахнутой дверцы джипа.