Книга Искатель, 2006 №5, страница 28 – Игорь Гетманский, Сергей Юдин, Валентин Рапп, и др.

Вскоре на перроне никого не оказалось, кроме нескольких солдат и сержанта, который вдруг подошел к Олегу и спросил:

— Новиков?

— Федот, да не тот.

— Короче, фамилия Новиков?

— Новиков, Новиков, только не Олег Дмитриевич, а Олег Владимирович.

— Тогда какого рожна корежишься? Залезай в вагон.

— Ты не понял, сержант. Я уже свое отслужил, а здесь жду одного представителя фирмы.

Сержант снова повернул свою бычью голову к Олегу и скептически оглядел его с ног до головы.

— Из фирмы, говоришь, ждешь, в рваных штанах? Ну давай, давай, рассказывай, и не такое слышал. Залезай, потом разберемся.

— Иди ты знаешь куда, кусок.

Сержант указал в его сторону головой, и солдаты, закрутив Олегу руки, невзирая на его матюки и сопротивление, затолкали в вагон, закрыв за собою двери.

Ребята в купе подвинулись, освобождая ему место.

— Бесполезно теперь рыпаться, считай, до самой части не выпустят.

Олег присел, потряхивая головой, словно пытаясь сбросить это наваждение.

— Ну, коротышка, подожди, мы еще с тобой встретимся, — бормотал он про себя.

Парнишка оказался прав. Выйти из вагона не было никакой возможности. Приехали они ночью в какой-то городишко. Всех затолкали в машины и увезли в часть, где среди поля, за забором, стоял только один панельный дом для офицеров да темнела вдали тайга.

Две недели карантина прошли как один день: сначала баня,потом стрижка, выбор обмундирования, зарядка, занятия в классах по учебникам гарнизонной и караульной службы. Все пронеслось, как в кошмарном сне. Олег никак не мог отделаться от чувства, что все это сон и он никак не может проснуться. Наконец ему, как наиболее опытному, доверили дежурить ночью у тумбочки в казарме. Он сразу понял, что доказывать сержантам что-либо бесполезно, и, как назло, ни одного офицера. Поэтому он решил ночью перелезть через забор, добраться до города, а там уж на поезде до родной вотчины. Ночью, прохаживаясь по коридору среди ровного ряда табуреток с сапогами, обернутыми вонючими портянками (отчего запах в казарме был такой же терпкий, как после затяжки махры), он представлял себе, как ворвется в эту странную контору, которая гарантировала ему счастье, и будет долго и нудно бить коротышку. Он представил себе, как тот будет извиваться, просить извинения, клясться в том, что произошло недоразумение из-за опоздания его работника, что он совсем не виноват. И при мысли об этом все исчезало: и вонь от портянок, и недосыпание, — только руки чесались от желания выместить зло на толстяке.

Ночью, когда начало светать и глаза слипались от усталости, Олег тихонько выбрался из казармы. Всю территорию вокруг освещали фонари, тишину нарушали только стрекот цикад да шелест тополей. Он подобрался к забору, где было потемнее, и уже собрался на него залезть, как вдруг из-за поворота вышел дежурный по части лейтенант с сержантами. Офицер тут же направил на него мощный фонарь и крикнул:

— Стоять на месте, иначе буду стрелять. — И тут же открыл кобуру и достал пистолет. — Кто таков?

— Это наш, из первой роты, — вставил сержант, — дневальный по роте.

— Фамилия, курсант?

— Новиков.

— Вы что же это, курсант Новиков, не знаете разве, что находитесь в сержантской школе, где готовят младший командный состав. Вы давали присягу не изменять Родине. А что я вижу? Побег во время дежурства. Да по законам военного времени я вас должен был расстрелять на месте. Ваше счастье, что сейчас мирное время.