Книга Основано на нереальных событиях, страница 17 – Алекс Винтер

Всего за год чрезвычайному и полномочному послу в Конго Вячеславу Хроменкову удалось многое. В африканских странах благосклонно смотрели на тех, кто совершал усилия по стабилизации обстановки и установлению легитимной власти в стране в годы деколонизации.

Дина на роль посольской жены не подходила совсем. Она была юна, моложе мужа аж на двадцать лет, порывиста и непокорна, и, когда специально приставленный к ним сотрудник из органов тактично намекнул ей, что жене посла не пристало скользить на льду в короткой юбчонке, Дина строптиво заявила, что создана для льда, видит себя олимпийской чемпионкой и если партия против любви работника посольства и фигуристки, то это лишь по недомыслию, ведь прославленная советская спортсменка сможет сделать для страны немногим меньше посла. В конце концов, женились же космонавты на актрисах, чем она, Дина Рязапова, хуже?

В командировках Вячеслав проводил большую часть времени, и по протоколу Дине предписывалось быть с ним, на одиноких послов смотрели косо, жены их были просто обязаны присутствовать на ряде мероприятий. Собственно, первая жена Славы и присутствовала, пока не подхватила какую-то тропическую болячку и скончалась. После этого на отсутствие Дины на посольских приемах в Москве смотрели сквозь пальцы, а когда она триумфально взяла «золото» на чемпионате мира, намекать, что она чему-то должна соответствовать, прекратили. Да и протокольные встречи не совпадали с графиком ее тренировок и выступлений. Славе перестали намекать на развод, а из Дины принялись лепить новый образ – посла мира. Дина брыкалась, тренеры тоже: ей, кроме ежедневных изматывающих прокатов приходилось принимать участие в съемках передач, выступлениях на радио, встречах с рабочими, ветеранами и пионерами и постоянно следить за тем, что говорит. Это было несложно, но чертовски утомительно.

За завтраком они не разговаривали. Слава нервничал, и это бросалось в глаза, но спрашивать, что происходит, Дина не стала: все равно не скажет. Он часто отмалчивался, а потом где-нибудь на третьей странице газеты она находила короткую заметку о том, что в далекой африканской стране произошел вооруженный переворот, очередное правительство свергнуто, количество жертв достигает каких-то запредельных цифр.

Она сунула тарелки в раковину – потом помоет – и побежала одеваться. Муж позвал ее, когда она уже готова была влезть в свою югославскую дубленку, совсем новую, из «Березки», их туда привезли совсем немного, и самая маленькая, чудо из чудес, оказалась Дине впору. Нетерпеливо топнув ногой, она вернулась на кухню.

– Погоди, сейчас машина придет, я тебя отвезу, – сказал Вячеслав.

– Да я на метро, – отмахнулась Дина. – Быстрее выйдет. Чего мне тут ехать-то, две станции…

– Не сегодня, – веско сказал он. – Хоть две, хоть одна. И давай так: с сегодняшнего дня ты на метро вообще не ездишь. Только на служебной машине, я скажу шоферу. Если не будет машины, вызываешь такси, или проси, чтобы тебя кто-то проводил. И еще я тебя умоляю просто: не ходи одна по улицам.

– Что за глупости?

– Дина, это не глупости, – серьезно сказал Вячеслав. – Я тебя прошу пока быть немного осторожнее.

– Почему?

– Так надо, – сказал он.

Раньше подобным тоном он с ней не разговаривал. И это вряд ли было связано с каким-то абстрактным путчем в Африке. Те всегда были кровавыми, бестолковыми, часто стихийными, но и завершались порой так же быстро. Если дипломатам ничего не угрожало, они баррикадировались в своих дипмиссиях, а порой просто игнорировали происходящее. Дина сложила пополам дубленку, которую держала в руках, и уставилась на мужа. Он смотрел на нее серьезно, карие глаза запали, делая его похожим на усталого пса. Внезапная догадка мелькнула в ее голове.