Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 104 – Маргарита Малинина

Холодный январский ветер бросился мне в лицо, разметав волосы во все стороны. Полушубок остался на вешалке в холле бункера вместе с сумкой, но мне было плевать. Я не мерзла. Меня согревало неведомое доселе чувство – чувство жизни. Мы все живем по инерции, толком не осознавая этого. А вот когда ты пережил такой опыт, околосмертный, near death experience, как говорят в англоязычных странах, да и не единожды за какие-то несчастные трое суток, когда ты практически целовал смерть в губы или, во всяком случае, трогал ее холодное чрево, вот тогда ты поймешь, что это такое – чувствовать себя живым.

Хорошо, что не шел снег, и вдвойне хорошо, что здесь, в этом новом микрорайоне, исправно работают фонари. Иначе бы, находясь в том состоянии, в котором я была, я могла и не заметить свою маму рядом с… Родионом Юрьевичем! Моим редактором! А еще с ними стоял какой-то незнакомый молодой мужчина. Троица названивала в калитку дома с номером тридцать один.

Я подошла к ним.

– Мама! – пропищала я, не в силах даже закричать или заплакать.

– Господи, дочка! Что стряслось?! Почему ты раздетая? Почему колготки порваны? С тобой что-то сделали, да?

– Олеся Владимировна, мы с вашей мамой даже полицию на ноги подняли! Где вас носило?

– Дочка, на тебя напали?! Ну скажи же что-нибудь, не молчи!

– Гражданка, будем писать заявление? – спросил этот третий. Как потом оказалось, районный участковый.

– Как вы нашли меня? – Единственный вопрос, который я пока была в состоянии задать.

– Мне позвонил твой редактор! Родион Юрьевич, такой хороший человек! Совсем не… – Мама посмотрела на «хорошего человека» и осеклась. Слава богу, не догадалась добавить что-то вроде «совсем не похож на того гада и козла, которого ты постоянно описываешь и на которого постоянно жалуешься».

«Гад и козел», кстати, посинел от холода, ибо имел щуплое телосложение. Притом что Родион Юрьевич был закутан в два шарфа и одет в длинное зимнее пальто. А я ощущала, что горю в огне, хоть и стояла перед ними всего лишь в тонком платье и рваных, как мама верно заметила, колготках. Слава богу, что я не додумалась ходить по бункеру босиком, иначе мне пришлось бы несладко. Эйфория эйфорией, но сапоги сильно выручали сейчас.

– Я пытался дозвониться до вас первого и второго, но не смог. Нашел ваш старый номер и позвонил наудачу. Взяла ваша мама.

Ну да. Я ведь отдала ей свой старый мобильный вместе с симкой, потому что та была все равно зарегистрирована на нее. Когда мне покупали телефон, мне еще не было восемнадцати, разумеется, и мама оформляла документы на себя. А я купила другую симку с новым тарифом.

– Я сама до тебя не могла дозвониться и была уже в твоей квартире! На поезд не смогла купить билеты, хорошо что Липатовы ехали к своим родным на праздники в Москву и подвезли меня!

– И я посоветовал проверить всю вашу переписку.

– Да, Родион Юрьевич любезно висел со мной на телефоне все это время! И инструктировал меня! Я же в компьютерах ни бум-бум! Как же хорошо, что вы пишете эти свои детективные сериалы! И мы нашли твою переписку в скайпе с номером дома тридцать один.

– А я вспомнил, что вы говорили, что едете на праздник в Высокое. Сперва мы, конечно, посетили Высокое, но в доме тридцать один нас заверили, что никаких Олесь тут нет, и заодно просветили, что неподалеку имеется Высокое-два. И вот мы здесь!