Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 25 – Маргарита Малинина

– С чего ты взяла, что это мой дом?

– Ну как? Ты же сам написал «тридцать один» в скайпе.

– Нет, мой дом тридцать четвертый. Мы почти пришли.

– Как же это? Я точно помню. У меня хорошая память на цифры. Можешь проверить в чате в своих исходящих.

– М-да? Знаешь, иногда нажимаю не туда. Цифры «один» и «четыре» рядом на нумпаде, друг под другом. Мог случайно ткнуть не туда.

«Мог случайно ткнуть не туда?»

Я даже рот открыла от этакой легкомысленности.

– А я могла случайно приехать не туда! – передразнила его я, намекая на серьезность его ошибки.

– Да нет же, я бы все равно вышел тебя встречать. Ты бы не смогла заказать такси на этот адрес. Так что какая, в сущности, разница, тридцать один или тридцать четыре?

– Смотря куда обращаться. У меня в телефоне вбит номер старой компании такси, там звонить надо, а не как вы, все молодые, привыкли в приложении адрес тыкать. Они спрашивают твой адрес, а потом: «По городу?» – и ты отвечаешь, что да. Могут спросить район. Могут и не спрашивать. Посадка стоит конкретную сумму, а дальше считает счетчик. Они называют тебе цену за километр, и все. А водителю ты уже говоришь адрес.

– И что? – не впечатлился мой взбалмошный (как оказалось) спутник данной историей. А жаль, я старалась. – Я бы заметил, что не так тебе написал, и все равно бы вышел тебя встречать. К тому же на моем доме нет таблички с номером, а здесь дома расположены хаотично. К примеру, тридцать четвертый должен, по идее, стоять на другой стороне вместе со всеми четными, но нет, потому что дома здесь только по одной стороне пока идут, потом-то, наверное, еще настроят… А вот и он, кстати. Радуйся, сейчас отогреешься.

Я радовалась ровно две секунды, пока не подняла глаза на дом. М-да, мысль о том, что мне предстоит еще много раз удивиться, оказалась пророческой. И теперь понятно, почему здесь не было таблички, тут и забора-то не было. И дома тоже. Точнее, стояло тут нечто – старое, развалившееся и почти полностью сгоревшее.

– Это что такое? – Я нервно захихикала и уставилась на своего принца в надежде, что Дима сейчас засмеется, скажет: «Обманули дурака на четыре кулака!» – и мы вернемся к двадцать первому дому. Ну или к тридцать первому, мне без разницы. Лишь бы не сюда.

Но он, увы и ах, оставался серьезен. Более того, достал ключи и поднялся на крыльцо, оборачиваясь на меня с немым вопросом, мол, ты идешь или так и будешь там стоять?

Я все еще не двигалась, только моргала, разинув рот, поэтому молодой человек снизошел до пояснения:

– Дом сгорел, но не целиком. Именно поэтому его отдали так дешево. Заходи.

Дверь со скрипом отворилась, обнажая темное пространство, в котором притаилось кровожадное Зло. Или просто так казалось, учитывая обстоятельства и внешний вид особняка.

– Любку бы сюда, – вздыхая, пробубнила я себе под нос, неуверенно поднимаясь по трем невысоким ступенькам крыльца.

Как она возбудилась, услышав заветное слово – Высокое! А оказалось, что, во-первых, не Высокое, а Высокое-2 (уже не так пафосно звучит, чуете?), да еще и сгоревший дом, который продали по дешевке.

Зато образ Дмитрия дорисовывался. А то было какое-то ощущение потерянных кусочков пазла, из-за которых общая картинка не желала складываться. Я все думала, откуда деньги у такого умного, интеллигентного, образованного парня, занимающегося творчеством. У таких обычно и гроша нет (знаю по себе, хоть я и не парень, но этот признак одинаково правдив для обоих полов). Теперь стало ясно: состоянием и не пахнет. Не сказать чтобы я расстроилась, я говорила уже, как отношусь к успешным бизнесменам и прочим «крутым чувакам». Но перспектива встретить Новый год, сидя на истлевшем диване и вкушая еду с покрытого пеплом стола, да еще и вдыхая отнюдь не прекраснейший аромат мандаринов, а запах чего-нибудь горелого, меня отнюдь не воодушевляла.