Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 39 – Маргарита Малинина

– Спасибо.

Я быстро отправилась в нужном направлении. В коридоре меня посетило чувство, что я на космической станции или на инопланетной летающей тарелке. На потолке только светодиодные лампочки, дающие холодный белый в магическую синеву свет, на полу уже нет паркета и ковра, голые металлические листы, как и на стенах. Коридор изгибается дугой, как эластичная коварная змея, и дверь я вижу не сразу.

Я приготовилась лицезреть нечто массивное, дубовое с красивыми латунными ручками, но это оказался какой-то люк, высокий и широкий, с кнопкой сбоку. Схожесть с огромной футуристической ракетой, летящей на Марс, усиливалась с каждой минутой.

Я нажала на кнопку, ожидая, что и здесь меня попросят ввести пароль, но нет – металлический прямоугольник плавно отъехал в сторону, пропуская меня внутрь. В самом помещении тоже никакого дуба и прочих излишеств. Металлические стеллажи, школьные парты, старые стулья с железными ножками и деревянными сиденьями и спинками. Все строго и функционально.

Прямо в центре одного из письменных столов одной ровной стопкой лежат папки, на первый взгляд около десяти.

– Педант долбаный, – зло бросила я, подходя ближе.

Я читала где-то, что такая преувеличенная любовь к чистоте и порядку – один из симптомов психопатологии.

Для начала я решила бегло просмотреть все дела, а затем уже более тщательно изучать каждое из них. В папках-скоросшивателях были собраны разные бумажные файлы, ксерокопии документов, какие-то распечатки, вырванные листы из обычных школьных тетрадок и фотоснимки. В каждой папке сперва шла фотография одного из полярников, приколотая скрепкой к скан-копии паспорта.

На седьмой папке я поняла, о чем говорил Дима. Гладкий синий пластик скоросшивателя вырвался у меня из рук, словно ящерица, но даже хвоста не оставил, отправляясь на блестящий плиточный пол. Дело в том, что с фотографии на меня смотрела моя покойная тетушка.

* * *

– Это что такое?! – Трясла я скоросшивателем перед лицом Димы, который невозмутимо доедал пиццу в гостиной.

– Что? – Невинно захлопал он глазами. – Ах, это… Я же говорил тебе про мотивацию.

– Как она с этим связана?!

– Это ты мне скажи.

Видя, что он не очень реагирует на мою истерику, я села на диван и попыталась для начала успокоиться.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Вроде получается.

Я посмотрела ему в глаза, намекая, что готова слушать.

– Я долго тебя искал, – наконец заговорил он нормально, отложив пустую коробку. – У умерших почти никого не осталось. Знаешь, такую работу не выбирают люди, у которых все хорошо в семье, полно друзей, экстраверты, одним словом, и счастливчики. И только с твоей тетушкой мне повезло. У нее и сестра осталась, и племянница. С последней, по рассказам соседей и бывших подруг твоей тети, были очень теплые, максимально дружеские отношения до самой ее смерти. А племяшка еще и оказалась непроста… Ну, об этих плюсах я уже говорил, не стану повторяться.

«По рассказам соседей и подруг», вы подумайте! Он провел куда большую работу, чем я думала вначале. Он интервью брал у всех, кто вхож в нашу семью! Чего тогда удивляться нанятым кавалерам, которые должны убить во мне веру в нормальных мужиков и отправить тем самым в лапы полоумного, который покажется последним из могикан.

– Ты не мог нормально объяснить?!