Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 4 – Маргарита Малинина

Так вот, с Хэмингом мы спорили о том, что данетку его сочинения можно решить двумя разными способами. Я придумала один, а другой человек с ником, который я сейчас даже не вспомню, – другой. И Хэм отдал победу ему. Я начала возмущаться, и он предложил обсудить это в личке, чтобы не засорять тему (как говорят, не флудить).

Там-то и выяснилось, что он начинающий писатель (ага, ник – это отсылка к бессмертному Хемингуэю, вот замахнулся-то!), а я – издающийся и, стало быть, «продолжающий», поэтому нам нашлось о чем поговорить. Однако вышло так, что не столько я ему помогаю, сколько он мне. По странному стечению обстоятельств я начала книгу про Арктику (на самом деле в честь покойной тети, она всю жизнь скиталась по метеорологическим станциям), а единственный роман, который он написал, как раз по этой теме, потому что его отец-полярник много ему рассказывал.

В тот день нам пришлось резко прервать общение, потому что ему надо было уезжать. Он только свой ник в скайпе сбросил, чтобы я с ним потом связалась.

И вот он вернулся, и сегодня мы наконец созвонились. Впервые.

Быстро справившись с эмоциями и запихнув все эти извечно женские «почему я ему не нравлюсь?», «у него кто-то есть?» и т. д. куда подальше, я задала свои вопросы, а потом уточнила, могу ли записать разговор. Все-таки молча записывать – некрасиво, тем более что в самом видеочате такая функция не предусмотрена и мне пришлось ставить на компьютер специальную программу.

– Зачем? – удивился он.

– Память девичья, – развела я руками. – Вдруг забуду что-нибудь важное.

Тут у него что-то пропищало, очевидно, телефон.

– Черт… Это по работе. Хорошо, я тебе буду рассказывать, но попутно мне надо бегло пробежаться по бумагам, не волнуйся, я умею делать два дела одновременно.

– Ага, ты не Хемингуэй, ты Юлий Цезарь!

– Ага, – передразнил он меня, – и не только! Как тебя зовут-то хоть?

Я моргнула. А ведь и правда, мы ни разу не называли настоящих имен. Я пишу под псевдонимом и на сайте регистрировалась точно так же. Ведь я пришла с конкретной целью – помогать новеньким. Кстати, я даже не уверена, что Любу по паспорту зовут Любой (даже если и так, то вряд ли ее фамилия Любимая). Когда мы встретились в реале, я стала называть ее Любой, и она ни разу не поправила меня. Значит, ее все устраивает. А может, и впрямь Любовь – ее настоящее имя. Мне не принципиально. Когда меня называют псевдонимом, я тоже не спорю и не поправляю. В реальности я Олеся Задорожная. Это имя неизменно вызывает ассоциации с каким-то тихим, деревенским, забитым существом. Так наверняка подумали и издатели: детективы выходят под псевдонимом Оксана Борзая. Чувствуете разницу? Это что-то пробивное, мощное, непременно связанное с криминалом. Дочка или любовница, на худой конец, страшного криминального авторитета. Фантастика вообще выходит под бесполым псевдонимом – А. И. Кобальт. Да, так посчитало другое издательство – мужчины неохотно покупают фантастику, написанную женщиной.

В общем, я на миг задумалась. Хотела уже спросить дерзко: «Ты забыть успел?» – но вместо этого просто призналась:

– Олеся.

– Отлично. Мне больше нравится, чем Оксана.

– Правда? – улыбнулась я.

– Чистая, искренняя и нелицемерная правда. А я Дима. Всего лишь.

– Дима – хорошее имя, – похвалила я человека. Он же сделал мне приятно, надо вернуть должок.