Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 94 – Маргарита Малинина

Я вдруг ощутила внутри непонятное волнение. Голова прошла, тошнота отступила. Конечности уже не дрожат. Уверена, что сейчас нормально смогу встать и пройтись. А все потому, что я вдруг подумала: что, если Дроздов реально жив и реально оставил подсказки? Просто он, боясь, что будет следствие и что полиция быстро выйдет на его след, так сильно зашифровал свои записи, что никто не смог разобраться. Никто до меня.

Вау, со мной правда что-то не то. Меня не волнует маньяк с топором по соседству. Меня не волнует, что после отгадки меня, скорее всего, опустят вниз в ту самую кладовку в безголовом виде, а мое милое личико останется в сохранности в спирте в банке на полке. Меня не волнует, что у нас в наличии труп в коридоре, который своей кровью запачкал все стены и полы, по которым нам теперь придется ходить. Меня волнует только эта загадка.

Я хочу ее разгадать.

* * *

Я вернулась в библиотеку почти бегом. Голова не только больше не кружилась, но мыслила как никогда ясно.

Я открыла последние страницы досье Дроздова. Тогда мне это казалось бредом буйнопомешанного. Учитывая, что, написав это, он отравил всех своих коллег, кто может меня винить в неверном диагнозе? Однако он перехитрил всех. Он составил план побега, маршрут и зашифровал его в своих последних записях.

Я решила зачитать вслух всю последнюю страницу. Исходя из того, что на предыдущей не было вообще ничего, то все эти записи, скорее всего, относятся к побегу.

– «Первая любовь – это искры, – начала я читать. – Вторая – это долгое бушующее пламя. А третья любовь – это вечный огонь, это навсегда».

Что это значит? Зачем он пишет о любви, планируя убийства?

Дальше еще парочка выделенных строк.

Я взяла карту. Понятно, что дюн тут никаких нет, но, может, это топоним? Однако ни одного острова, села или города в Якутии с таким названием нет. Во всяком случае, около города Тикси. Полную карту Республики Саха мне, к сожалению, не предоставили.

А дальше шли те самые цитаты из старых советских фильмов.

– «Еще в середине девятнадцатого века Германия была аграрной страной», – зачитала я. Хотя бы здесь нет ничего про семью и любовь.

Я стала листать в начало дневника. Теперь ясно, отчего здесь так много цитат про детей и семью. Он пытался убедить себя в том, что должен спасти сына. «Наставь сыновей при начале пути их». Ну да, он чувствовал свою вину за то, что как-то не так воспитывал. Или часто отсутствовал. Он считал, что теперь обязан исправлять их ошибки. Цинично назвать жестокое убийство девушки ошибкой, конечно, но я просто пытаюсь влезть к нему в голову.

– «Узкие улицы. Картина менялась… – продолжала я декламировать. – Сэр Джонс, ваша карта бита… Сдавайтесь… И что дальше?»

Вряд ли он зашифровал свой побег в Германию словом «Германия». Или это специально? Он вспомнил фразочку, которая у всех на слуху (во всяком случае, у поклонников «Большой перемены»), и сделал вид, что просто вспоминает любимый фильм. На ТДС делать особо нечего. Я не знаю, насколько хорошо была заполнена их видеотека и был ли у них спутниковый Интернет хотя бы в хорошую погоду. Может, он не мог пересмотреть этот фильм. Тогда другие просто проигнорировали запись, думая, что это ностальгия. Но если бы это была я и мне нужно было бы зашифровать страну, я бы оставила только часть цитаты – ту, где нет слова «Германия». Погодите, а что там дальше реально? Это ведь Нестор Петрович говорит: «Что дальше?» А герой Леонова продолжает пересказывать все, что слышал по радио.