Книга Тени над рекой, страница 20 – Оксана Ласовская

— Иди ко мне, — мать протянула руки, и дочь тут же подбежала и опустилась в ее объятия. Женя уткнулась ей в волосы носом и вздохнула. — Я не сержусь, доченька. И ты, пожалуйста, не думай больше о том, что ты виновата в гибели Лизы. Сказки про водяного — это просто сказки, понимаешь? Каждое лето на воде гибнет много людей, наша река чем лучше?

— Мам, откуда вообще взялись эти разговоры про водяного? — Алена забралась в постель и положилаголову матери на колени.

— Не знаю даже, — пожала плечами Женя. — Сколько себя помню, у нас в деревне о нем постоянно говорили. Кто-то верил, большинство нет. Аленушка, сама подумай: ну какие водяные? В двадцать первом веке живем, как можно верить в эту нечисть? Глупость страшная.

— Да, ты права, — согласилась Алена, но при воспоминании о речке по коже пробежали мурашки. — А ты чего к деду не идешь? Он звал тебя.

— Иду, — вздохнула Женя и откинула одеяло.

Тело Лизы отдали родителям, и через сутки вся деревня собралась на похоронах. На Валентину было страшно смотреть. Она сама походила на утопленницу — и без того бледное лицо на фоне черного платка казалось еще бледнее, глаза ввалились, под ними залегли темные круги. Пошатываясь, женщина молчала и неотрывно смотрела на дочь.

Женя несколько раз порывалась подойти к ней, но так и не смогла. Да и как ее поддержать? Чем можно помочь матери, потерявшей единственного ребенка? Да и не единственного тоже…

Отец девочки выглядел не лучше. Сидел за столом, смотря перед собой невидящим взглядом, заливал в себя водку и не пьянел.

С трудом выдержав процедуру прощания, Женя отошла от толпы: хотелось побыть одной. Она с тревогой оглянулась, ища глазами дочь. Алена стояла в окружении одноклассников в черном платье и выглядела совершенно растерянной. Впрочем, не она одна. Несчастные дети не понимали, как себя вести, были очень напуганы. В их возрасте сложно принять то, что можно вот так взять и умереть. Еще два дня назад Лиза была жива, а теперь ее нет и не будет никогда. Наверняка к каждому пришло понимание, что такое могло произойти с любым из них.

Поминки подходили к концу, когда мать Лизы, тоже, как и супруг, выпивавшая одну рюмку за другой, вдруг обвела односельчан мутным взглядом и поднялась. Люди затихли, смотря на пошатывающуюся женщину.

— Лизку убили, — заявила Валентина.

— Что?! — ахнула сидящая рядом с ней соседка и, вскочив, попыталась усадить женщину обратно на стул. — Валечка, присядь.

— Отстань, — оттолкнула ее руки Валентина и опять опрокинула в себя рюмку. — Думаете, я с ума сошла? Нет. Не сошла. Мне в милиции сказали, что завели дело. Лизку убили. На ее теле нашли синяки. И она не сама утонула. Ее утопили.

Толпа дружно ахнула. Жене неожиданно стало не по себе. Онанашла под столом руку Максима и сжала ее. Он ответил, и женщине стало спокойнее.

— Но кому могла помешать девочка? — спросила та же соседка. — Она же ребенок совсем!

— Кому? — Валентина вздернула бровь и ткнула пальцем перед собой. — Да вот ей!

Толпа односельчан посмотрела туда, куда показывала женщина. Все взгляды сошлись на съежившейся от ужаса Алене.

— Мне? — сиплым голосом спросила она. — Вы что такое говорите, тетя Валя?

— Не «тетькай», не тетя я тебе! — в голосе Валентины послышались визгливые нотки. — Ты что, думаешь, я не знаю ничего! Да вы же ругались постоянно, Егора поделить не могли!