Книга Тайна Табачной заимки, страница 17 – Татьяна Богатова

— Не в этом дело, — тоскливо произнесла Александрина. — Просто Володя всегда безупречен во всём, что касается внешнего вида. И предпочитает, чтобы женщина рядом с ним выглядела соответствующе.

— На тебя наркоз, что ли, так повлиял? — покрутила пальцем у виска Лариса. — Ты ребёнка потеряла! Между прочим, его ребёнка.

— Лор, — совсем сникла Александрина, — мне кажется, он так до конца и не поверил, что это от него.

— Почему? — удивилась подруга. — Получается, он думает, что ты спишь со всеми подряд.

— Нет, конечно. Знаешь, создалось впечатление, что за его своеобразной реакцией кроется нечто такое, о чём Володя не решился сказать.

— Например?

— Либо он убеждён, что у него не может быть детей. Или же у них в семье какое-то наследственное заболевание.

— Странные предположения, — Лариса озадачилась возбуждённым состоянием подруги, несмотря на то, что та пыталась тщательно это скрыть. — В таком случае, почему бы не сказать напрямую?

— Согласись, это непросто. И, опять же, это всего лишь мои домыслы. Спросить напрямик я не осмелилась.

— И совершенно напрасно. Речь-то шла о здоровье ребёнка. Так что, зря ты поделикатничала. Но у тебя будет возможность исправить оплошность. Владимир приедет вечером…

— Сегодня? — всполошилась Александрина.

— Санчик, — деловито проговорила подруга, — косметичка у тебя при себе, одежда свежая, в палате чисто. Что ещё требуется? Успокоительное принести?

— Лор, спасибо, — тихо рассмеялась Александрина в ответ на безобидную подколку Ларисы. — Я в порядке.

* * *

Владимир заявился в шестом часу вечера, наделав бесшумный переполох в отделении. Оказавшийся в коридоре медицинский персонал и кое-кто из пациентов с восторгом, на грани зависти, наблюдали за мужчиной с огромным букетом разноцветных флоксов, не меньше метра в диаметре.

Об этот самый букет Лариса споткнулась, обнаружив на полу возле двери, когда зашла к подруге после непродолжительного пребывания Пустовалова.

— Ну, зачем так, — присела она на постель, вплотную к рыдающей в подушку Александрине. — Цветы точно не виноваты, — тихо добавила Лариса. — Санчик, прекрати истерику и объясни, что произошло, — с ласковой настойчивостью попросила подруга.

— Разумеется, цветы не виноваты, — повернула к ней залитое слезами лицо Александрина. — Они всего лишь выглядят как букет на могилу нашего ребёнка, — с озлоблением проговорила она, усаживаясь в кровати.

— Перестань, — обняла её Лариса, оглаживая по волосам. — Было бы из-за чего расстраиваться. Скажи, пожалуйста, а что он должен был принести, если не цветы?

— Лор, — всхлипнула в руках подруги Александрина, — мне показалось, что он рад случившемуся. Правда. Не перебивай, дай сказать. Цветы дарят, когда забирают из роддома. А тут… Совсем не к месту. Принёс бы, я не знаю, пирожное какое-нибудь. Но только не цветы. Вот смотри, Виталий, совсем посторонний человек, которому я, грубо говоря, по барабану, натащил кучу еды. Ходит каждый день. Согласись, как врача он мог бы отблагодарить меня как-то иначе. Ну, скажем, пришёл разок, принёс что-то нейтральное, например, фрукты, и привет.

— Зачем равнять этого мальчика с Пустоваловым? — мягко отстранила подругу на расстояние вытянутых рук Лариса. — Парень привык ухаживать за отцом. И прекрасно понимает, что питание в больнице не ахти какое. И потом, — пристально взглянула Лариса в лицо подруге, — мне показалось, что он к тебе неровно дышит.