Книга Тайна Табачной заимки, страница 23 – Татьяна Богатова

Два года назад

— Куда мы едем? — опомнился Виталий, когда, миновав город, они выехали с юго-западной стороны. — Ты ведь просила о помощи.

— Сказала первое, что пришло в голову, — тепло взглянула на парня Александрина. — Увидев тебя, поняла, что надо отвлечь, хотя бы ненадолго сменить обстановку. Итак, пункт первый: Святой источник вблизи Задонского монастыря, — объявила она, сворачивая с трассы на дорогу вслед за указателем.

Виталий молчал, сохраняя безмолвие всё время, пока они добирались до места; оставив машину, бродили по низине в прохладе смешанного леса; разглядывали величественный белоснежный храм с синими куполами, красующийся на взгорье, вблизи женского монастыря; упивались прохладой источника, глотая воду из сложенных в горсти ладоней. Миновал час, когда парень почувствовал, что его отпускает. Печаль уже не так грызла сердце, затаившись в его глубине.

— Спасибо, — поблагодарил он молодую женщину, неторопливо передвигаясь рядом с ней по узкой дорожке, покрытой асфальтом, вдоль речушки, куда втекала родниковая вода из деревянного строения для купели. — Здесь и впрямь благодатное место. Лес… — осёкся Виталий, — почти такой же, как в Сосновке, только там больше хвойного. Но здесь лес исцеляет.

— Мне кажется, — мягко заметила Александрина, — лес исцеляет везде.

— Большей частью. Но бывает по-другому. Я уже пытался найти утешение ещё в Сосновке. Уходил подальше, вглубь. И… не получалось. Сосны словно оплакивали отца вместе со мной. Я ведь прошёл с ним каждую тропку. Порой начинает казаться, что знаешь каждое дерево. Хоть это, наверное, и представляется неправдоподобным, — еле заметно улыбнулся парень, — но с тем лесом я сроднился. Мы с ним как будто даже чувствуем одинаково. И ещё неизвестно, кто из нас больше нуждается в утешении: я или исходящие прозрачной смолой сосны. А здесь лес совсем другой, немного отстранённый, но на самом деле исцеляющий.

— Действительно, благодатное место, — подтвердила Александрина. — Намоленное, как выражаются верующие. Почему-то всегда тянуло приехать сюда в особо тяжёлые моменты. Я ведь тоже, как и ты, родилась в лесных краях, — улыбнулась Александрина. — И потом, когда мы уехали в город, часто проводила каникулы у другой бабушки — маминой мамы. Она жила неподалёку от сосновоголеса. Иногда мы ездили вместе с Лорой, если ту не отправляли в лагерь. Бабушка ушла рано, её муж ещё раньше, и нам стало не к кому приезжать. А сюда, к Источнику, мы с подругой впервые попали после восьмого класса с экскурсией. У Ларисы тогда недавно не стало бабушки. И потом, после поездки, она сказала, что ей сделалось чуточку легче. Мы были уже взрослыми, когда ушла моя бабушка, воспитавшая сына Ларисы, и снова приехали в этот лес к Источнику за утешением.

— Крепкий лес, — заключил Виталий. — Большинство из нас стремится в такие места в самые трудные жизненные моменты. И лес всех принимает, всем дарит утешение и силы жить.

— Ты очень правильно сказал, — уважительно поглядела на молодого человека Александрина. — Прямо как мудрец из древнего ашрама.

— Тетя Лида, — улыбнулся парень, — с детства называла меня маленьким старичком. Но это потому, что я был очень уж серьёзным, суровым даже, а вовсе не из-за ума.

— Мне кажется, — заметила Александрина, — она имела в виду уравновешенный характер, наряду с твоим развитием.