Книга Тайна Табачной заимки, страница 76 – Татьяна Богатова

— Да брось, — насмешливо возразила Александрина, — с какой ещё ревностью? К этой девчонке?

— Можешь выкручиваться, сколько угодно, но сдаётся мне, дорогая моя подруженька, что ты серьёзно влипла.

— Помнится, ты это уже говорила.

— И повторю ещё раз, пока не отнесёшься к выбору с полной серьёзностью.

— Считаешь, я стою перед выбором?

— Несомненно.

— Лор, тут же всё просто, — встряхнула волосами Александрина. —Володю я люблю, а Виталия…

— Тогда, почему не сразу согласилась на брак?

— Обычные сомнения повзрослевшей женщины, — затаённо улыбнулась Александрина. — И выбор здесь ни при чём.

— Ты явно противоречишь сама себе, — уверенно произнесла Лариса. — Помнится, когда ты рассказывала мне о предложении Володи, сама употребила слово «выбор».

— Имелся в виду не выбор между двумя мужчинами, а выбор новой жизни.

— Стало быть, уверена, что Виталия не любишь? — пристально вглядываясь в лицо подруги, уточнила Лариса.

— Конечно, Лор, — кивнула Александрина. — Даже могу с точностью объяснить, что чувствую к нему.

— Ну-ка, ну-ка, — поторопила подругу крайне заинтересованная Лариса.

Смотрю на него, — с нежной улыбкой чуть прищурилась Александрина, — и мне тепло в глазах. Помнишь, как бывало в детстве, когда предметы становились ярче, отчётливее. И это не в результате увеличительного эффекта набежавших слёз. Нет, это именно теплота в глазах.

— Впечатляет, — искренне восхитилась Лариса. — Но, по-моему, подобное чувство мало чем отличается от любви.

— А вот и нет, — весело возразила Александрина. — Это вполне может быть приязнью; глубокой симпатией; чувством дружбы; отголоском влечения, в конце концов. Но уж никак не любовью.

— Тогда я не понимаю, — разгорячилась Лариса, — почему ты никак не можешь заставить себя сказать ему.

Скажу, — со спокойствием, изумившим подругу, заверила Александрина. — В пятницу вечером, сразу после работы, и поеду. Скажу, какой он хороший, — легонько хлопнула ладонями по коленям Логвинова.

— Провальный вариант, — уверенно перебила Лариса.

— Почему? — искренне удивилась Александрина.

— В таком случае человек не в состоянии осознать, зачем расставаться, если хороший.

— А как надо сказать? Что он плохой? Нет, Лор, так всегда говорят, чтобы некоторым образом подсластить пилюлю.

— Надо обойтись без эпитетов вообще, — деловито предложила Лариса. — Сказать, что так и не смогла полюбить, и больше не хочешь вводить его в заблуждение. И непременно поблагодарить за встречи.

— Как-то протокольно, — криво улыбнулась Александрина.

— А назвать человека хорошим, когда бросаешь его, не протокольно? — рассердилась Лариса.

— Ладно, не кипятись. Тебе не кажется, что ты слишком близко воспринимаешьвозможные переживания этого парня?

— Если я что-то и воспринимаю близко к сердцу, — осуждающе свела брови Лариса, — то это чувства моей подруги.

— Извини, — смутилась Александрина. — Но с моими чувствами всё предельно ясно.

— Нет, как раз-таки не всё! Иначе ты бы, не задумываясь, рассталась с парнем и, очертя голову, помчалась выходить замуж за Пустовалова.

— Нет, Лорик, — с ответной горячностью возразила Александрина.

— Ладно, подружка, — вздохнула Лариса, — не горячись. Только, похоже, ты проникла в семью Виталия глубже, чем следовало бы.

— Теперь ты понимаешь, почему мне так трудно с ним объясниться?