Книга Тайна Табачной заимки, страница 94 – Татьяна Богатова

— Ещё раз прошу меня простить, — вывернулась молодая женщина из-под руки Владимира. — Я благодарна тебе, Володя, — сделала она шаг к двери, — за необычайные чувства, что мне довелось испытать. Вероятно, в это сложно поверить, но чувства остались. Моё уважение и восхищение тобой остались неизменными. Просто сердце уже не пылает… — смешалась Александрина, подбирая слова, — как прежде. Что-то безвозвратно ушло, и мне невероятно жаль, что так получилось. Прощай и не держи на меня зла, пожалуйста, — попросила напоследок молодая женщина, покидая квартиру.

Возвращаясь из центральной части города, где жил Пустовалов, Александрина совершенно забыла о ремонтных работах на проспекте, где пролегал ближайший путь к «старым» микрорайонам. Пришлось вернуться в центр и, обогнув главную городскую площадь, устремиться в объезд, той самой дорогой, по которой она приехала. Несмотря на вторую половину выходного дня, поток машин в городе не иссякал, образуя «пробки».

По обыкновению, не испытывая раздражения в подобных ситуациях, заняв место в правом ряду, Александрина терпеливо передвигалась в час по чайной ложке.

«Надо же, — размышляла Александрина, — за десять лет, что мы с Володей, я ни на шаг не продвинулась ближе к нему. Всё время барьер, всё время предельно допустимое расстояние, всё время ограничения. Хотя он и утверждал, будто не выносит традиций и привычек в отношениях, они строились как раз таки по его правилам. Сейчас, когда я могу рассуждать достаточно беспристрастно, Володя выглядит для меня мужчиной, который жутко боится привязаться к кому-либо. Да, так и есть! Удивительно, почему это раньше не пришло мне в голову? Впрочем, я же была без ума от него. Мне очень хотелось быть с ним рядом. И, в то же время, я опасалась причинить ему неудобства, попросту надоесть. Безоглядно принимала Володины правила общения. Считала их вполне естественными или… мне всего лишь так казалось. Теперь уже не важно, — встряхнула волосами молодая женщина, не обращая ни малейшего внимания на заинтересованный взгляд парня из параллельно движущегося автомобиля. — Итак, праздник завершён, надо просто жить. Как бы там ни было, а для меня невозможно любить, не пытаясь проникнуть сквозь оболочку, которой окружил себя Володя. Невероятно странно, что, по его представлению, мы оба должны появляться друг перед другом только в хорошем настроении. Почему нельзя спросить о причине недовольства? Разве я не способна понять, помочь или просто посочувствовать, в конце концов? Почему не приветствуются мои собственные поиски сочувствия у близкого человека, когда это необходимо? Значит, оставаясь с Владимиром, я обязана была бы рассчитывать только на себя? Безусловно, без материальной поддержки, как произошло в тот ничтожно короткий период ожидания ребёнка, я бы не осталась. Однако порой материальное отодвигается на второйплан. Бывает достаточно одной значимой фразы, и произошедшее уже не видится в тёмном цвете. К сожалению, жизнь не может оставаться сплошным праздником, как бы Володя ни стремился к этому. Убеждена, что надеяться на сопереживание и поддержку любимого, совсем не означает программировать трудности. Мне даже немного жаль Володю в его незыблемом стремлении опираться только на себя. Но теперь наши пути разошлись. И каждый будет строить жизнь, в соответствии со своими убеждениями», — заключила Александрина к моменту переезда трамвайных путей, за которыми «пробки» уже не наблюдалось.