Книга Избранники фортуны, страница 30 – Татьяна Богатова

— Нет, — горячо помотал головой Сева.

Он с тоской подумал, что женщине и в голову не приходит, насколько доставшаяся на его долю физическая боль незначительна по сравнению с болью моральной. Перевес в потасовке с Мышковцом не принёс Севе удовлетворения. Парень абсолютно не чувствовал себя победителем. Да и о каком триумфе могла идти речь, если Всеволод всего лишь ответил на удар, нанесённый женщине. К тому же это оказалось далеко не тем случаем, когда следует гордиться отвоёванной у соперника победой. Смутное ощущение предательства со стороны Ольги становилось для Всеволода однозначным. Проницательно почувствовав причину его смятения, женщина растерялась, оробев от внезапной отстранённости парня.

«Как она могла? — недоумевал Лисицын. — С этим ублюдком Мышковцом? Конечно, — попытался он унять одолевавшее его возмущение, — она нисколько не обязана хранить мне верность. Но почему именно с ним? Он же урод, вытирающий обо всех ноги».

— У тебя кровь, — неожиданно произнёс парень вслух, потянувшись рукой к разбитой губе Ольги.

— Ничего, — прошептала она и, словно опасаясь боли, увернулась от его прикосновения и даже немного подалась назад.

Повисшая в воздухе рука Севы медленно опустилась на колено Ольги, сжав его покровительственно и одновременно словно с мольбой о помощи. Они оба оказалисьрастерянны и совершенно не знали, как вести себя в данной ситуации. Щегловой хотелось, как обычно, приласкать Всеволода, но она боялась вызвать своим порывом неоднозначную реакцию, предпочитая выждать первый жест со стороны парня. Он чувствовал, как в сердце копится горечь: всё, что связывало его с Ольгой, было безвозвратно утеряно. Это мучило Севу и вместе с тем, как ни странно, приносило облегчение.

Мысли мелькали одна за другой и, натыкаясь друг на друга, сбивались в кучу, словно катившаяся с ледяной горки ребятня. Всеволод оказался до крайности ошеломлён обуревающими его противоречивыми чувствами. Испытывая незначительное презрение к Ольге, Сева слегка упивался возникшим чувством превосходства над ней, хотя у парня и оставалось сомнение в его обоснованности. И в то же время он не представлял, что ему с этим превосходством делать. Наряду с тем, что где-то в глубине сознания у Всеволода зрело озлобление по отношению к Ольге, ему не давало покоя всё сильнее разраставшееся раздражение по поводу того, что на его глазах ударили женщину, а он не сумел этого предотвратить.

«Вот это как раз тот случай, — попытался хоть немного привести в порядок мысли Всеволод, — о котором упоминал отец. Когда стоишь на распутье, не ведая, какую дорогу выбрать. Но попробуй-ка последовать его совету: всегда отдавать предпочтение дороге направо. Что в данной ситуации следует считать правильным? Как ни в чём не бывало остаться с Ольгой? Не уверен, что после произошедшего я хочу этого. Уйти? Тогда Ольга может догадаться о моём презрении к ней, которого она, по большому счёту, может быть, и не заслуживает. Уверен в одном: как прежде уже не будет, а значит, надо принять какое-то решение прямо сейчас. Вообще-то любимую поговорку отца можно считать своего рода рецептом на все случаи жизни. Как мне представляется, дорога направо это именно та, которую ты сам считаешь единственно верной».

Придя к такому выводу, Сева наконец пошевелился. Достав из заднего кармана джинсов маленькую коробочку, он протянул её Ольге.