Книга Сладость риска, страница 63 – Марджери Аллингем

Гаффи выбрался из ненавистного мешка побитый и грязный, но выглядел героем в глазах Мэри; это его утешило.

Игер-Райт почти не пострадал, а вот Фаркьюсон пребывал без чувств, когда у него изо рта вынимали кляп. Тетя Хэтт тотчас занялась им со знанием дела, что чрезвычайно обрадовало остальных. Оставив друга в ее заботливых руках, Гаффи и Игер-Райт вместе с молодым Халом отправились на поиски Аманды и неудачливых охранников – Лагга и Скэтти Уильямса.

Они нашли девушку почти сразу – в столовой, привязанную к старинному креслу Честерфилд, с тряпкой во рту. Запястья и лодыжки были в ссадинах от веревок. Она все еще пыталась освободиться со слезами ярости и отчаяния на глазах, не видя своих спасителей сквозь спутанные огненно-рыжие волосы.

Аманду развязали, и она встала на ноги, задеревеневшая и задыхающаяся, трясущаяся от негодования.

– Шестеро! – воскликнула она. – Всего лишь шестеро, а мы позволили им взять верх! Нас ведь было не меньше, но нас избили и связали в нашем собственном доме. Правда, я сумела прокусить одному руку, и меня бы не одолели, если бы у них не было оружия. Я несколько часов пыталась развязаться.

Девушка захлебнулась слезами. Потом она стояла молча, разгневанная и растерянная, а спасители беспомощно смотрели на нее. Наконец Аманда взяла себя в руки и сказала:

– Пойдемте, нужно освободить Скэтти и Лагга. Они заперты в погребе. Последние два часа я слушала, как они сквернословят. Решетка погреба как раз под окном.

Хал и Игер-Райт отправились вниз выручать злополучных охранников, а Гаффи и Аманда присоединились к остальным в гостиной. Только после того, как Фаркьюсон был приведен в чувство, а тетя Хэтт обошла дом, убедившись, что все опрокинуто и разбросано, но ничего не похищено, Гаффи задал вопрос, терзавший его вот уже полчаса:

– Мисс Хантингфорест, – спросил он, – кто вас освободил?

Доблестная леди выпучила глаза:

– Что значит – кто? Конечно же вы. Не смотрите на меня так, мальчик. Вы подошли сзади и вынули кляп, а потом развязали мне руки и ноги.

– Но это я развязала Гаффи, – сказала Мэри. – А меня развязали вы, тетя Хэтт, а потом… – Она не договорила, глаза округлились от ужаса. – Кто?! – воскликнула она, оглядывая разоренную комнату, где собрались все домочадцы и гости. – Кто освободил тетю Хэтт?

Повисло молчание. Они смотрели друг на друга с недоумением. Никто не ответил на вопрос. Большой старый дом замер, безмолвный, как пустая могила.

Письмо, адресованное «Преп. Альберту Кэмпиону», появилось на следующее утро. Оно лежало на приставном столике в прихожей – предмет всеобщего любопытства с момента его прибытия и до момента исчезновения.

Поскольку оно не было переадресовано и на нем красовались штемпель Нортамптоншира и пометка «Срочно», ощущение, что оно может содержать полезную информацию, было сильным.

Семья и гости провели беспокойную ночь в разоренных комнатах, и Гаффи, вопреки обыкновению, выглядел угрюмым и замкнутым, когда спустился вниз с шишкой размером с яйцо на затылке.

Накануне вечером на кратком военном совете было единогласно решено не обращаться в полицию графства. Ничего вроде бы не исчезло, и гости были убеждены, что в сложившихся обстоятельствах полицейское расследование – это последнее, что им нужно. Тетя Хэтт согласилась на удивление легко, а остальные обитатели мельницы решили обороняться самостоятельно и собственноручно осуществить месть, если представится такая возможность.