Книга Подарок, страница 47 – Себастьян Фитцек

Милан не мог ни в чем упрекнуть архитекторов, ландшафтных дизайнеров или инженеров-строителей. Как бы они ни старались, площадка для отдыха никогда не будет ассоциироваться с такими определениями, как комфортабельная, заманчивая, приятная или уютная. Даже в ярком солнечном свете под безоблачным летним небом, а тем более ночью при минус двух градусах.

Все дело было в ее предназначении. Когда на такой площадке для отдыха нет автозаправки, ресторана или хотя бы киоска, она остается промежуточной остановкой; коротким мучительным перерывом на пути к непосредственной цели путешествия.

«Вообще-то олицетворение всей жизни», – подумал Милан, направляясь с Андрой к плохо освещенному туалетному домику. Разве все они не были путешественниками, которые знали, что их собственное существование перед лицом Вселенной такое же мимолетное, как пит-стоп на автобане?

Милан вздрогнул; не потому, что мерз, а потому, что его тело интуитивно сопротивлялось таким унылым мыслям. Хотя они настраивали на то, что их ожидало, если худшие опасения Милана оправдаются. Рев грузовика вдалеке встроился в непрекращающийся гул автобана. Зловещий саундтрек, сопровождавший Андру и Милана к месту, куда их вызвал Якоб.

– Не работает, – сказала Андра и показала на листок на алюминиевой двери туалета для инвалидов, где это, вероятно, было написано. Милан увидел лишь:

Hε ραθσωαεω

Когда он попытался открыть дверь, раздался хруст. Приглядевшись, он увидел пивную банку, которая была подсунута между дверью и каменной плитой.

– Парень импровизирует, – сказал Милан. – Хороший знак. Он этого здесь не планировал. А тот, кто не планирует все до мельчайшей детали, совершает ошибки. – Он взялся за голову. – Мы оба это знаем по собственному опыту.

Обычно подобными намеками на их болезненное «знакомство» Милан всегда мог вызвать у Андры улыбку. Но, видимо, сейчас она была не в том настроении.

А после того как Милан полностью открыл дверь, он тоже не был уверен, посетит ли его снова хоть одна радостная мысль.

– Твою мать, она…

– Мертва? – Милан решился произнести слово, которое застряло у Андры в горле. Он наклонился к безжизненной женской фигуре в темном пальто, которая сидела перед унитазом. Поникшая, с прижатым к груди подбородком, вытянутые ноги в луже, воняющей калом и мочой.

Милан отодвинул ее волосы в сторону, проверил пульс на сонной артерии и отдернул пальцы, почувствовав пластик на холодной коже.

– Да.

– И это?..

Снова Андре не пришлось заканчивать фразу, чтобы Милан понял, что она хотела спросить.

– Нет, это не Зои. Эта женщина старше.

Он предположил, что похожая скорее на металлолом малолитражка на парковке принадлежала ей.

– Видимо, она помешала планам Якоба. И поплатилась за это жизнью.

– Что он с ней сделал?

Милан приподнял голову убитой, и вопрос отпал сам собой. Налитые кровью глазные яблоки, размером с мячик для гольфа, вылезли из орбит. Якоб задушил ее кабельной стяжкой. Видимо, несчастная женщина испражнилась во время агонии.

– Меня сейчас стошнит, – сказала Андра, но сдержалась. Только прижала руку ко рту, поэтому ее следующее предложение прозвучало едва разборчиво: – Это ее язык?

Милан тоже это заметил и помотал головой:

– Нет.

То, что виднеется у нее во рту, не кончик языка.

Касаясь руками губ убитой, он знал, что поступает неправильно, что нужно было хотя бы достать одноразовые перчатки из аптечки. Хотя отпечатки его пальцев и так уже остались на трупе, когда он проверял пульс. Поэтому он продолжил и вытащил изо рта палец.