Онлайн книга «Подарок»
|
– Из-за чего пошли на преступление? – уточнила у него доктор Розенфельз. Андра кивнула за Милана. Вообще-то причина его карьеры мошенника-трюкача заключалась в том, что неграмотность в Германии не считалась инвалидностью, и поэтому у него не было права на социальное пособие. Но самостоятельно на жизнь он заработать не мог. О чисто физическом труде для него, криворукого, не могло быть и речи. А из сферы умственной деятельности, для которой его развитый мозг был создан, общество его исключило. В какой-то момент Милану надоело терпеть неудачу за неудачей даже при заполнении формуляра на пособие по безработице, и он решил использовать свои умственные способности в единственной области, где не требовалось вступительного экзамена, а оплата все равно была выше минимального размера, – преступной деятельности. – История о его обедневшем отце, конечно, сразу же вызвала во мне «синдром жертвенности», – продолжала Андра. – К тому же я сожалела, что так грубо с ним обошлась. Я была взволнована и испугана. – Поэтому переспала со мной из жалости. – Козел, – напустилась на него Андра. – Это было полгода спустя, и я тогда в тебя влюбилась. «Тогда?» – Вы сейчас работаете вместе? – спросила психотерапевт. – Да, в том же ресторанчике, где она пыталась меня убить. – Где ты пытался меня ограбить! Милан посмотрел на доктора Розенфельз. – Почему она скрыла нападение и тут же замолвила за меня словечко перед Халком, если не из жалости? – Перед Халком? – Это директор ресторана. Вообще-то он Харальд. Но мы его так называем, потому что он любит носить зеленое. – Тыего так называешь, потому что считаешь забавным называть наилегчайший вес в пятьдесят килограммов Халком, – исправила его Андра и покачала головой. – Я не могу тебя понять, Милан. Ты ведь арифметический гений, я не знаю никого, кто сумел бы запомнить заказ двадцати человек без единой пометки и ничего не забыть. У тебя невероятный художественный талант. Если бы вы видели, как он рисует гостей, – обратилась она к психотерапевту. – У него фотографическая память, честно. И при этом он работает официантом! – Подождите, я немного запуталась, – остановила ее доктор Розенфельз. – Я думала, вы хотели,чтобы он работал с вами в ресторане? – Да, временно, – ответила Андра. – Но ведь не до пенсии же. Я с трудом окончила девятилетку. В отличие от меня перед Миланом все двери открыты. Но он даже не хочет самореализоваться. У него нет ни планов, ни целей. А ему только двадцать восемь! «И он не знает букв», – мысленно закончил Милан. Даже тринадцатилетней дочери Андры Луизе приходилось легче в реальном мире, в котором неграмотные считались людьми четвертого класса. Без школьного образования, без специальности, без водительских прав. Луиза уже в первом классе могла читать таблички с названиями улиц, для Милана же простой поход в магазин превращался в сплошной ужас. «Дорогой, вот список покупок, сходишь?» «Конечно. Только один вопрос: что означает Хоξа Хоλа? Это такая коричневая пузатая бутылка с белой витиеватой надписью на красном фоне?» В Германии проживало около шести миллионов функциональных неграмотных. Людей, научившихся в школе распознавать несколько предложений, которых было достаточно, чтобы вести жульнический образ жизни. В случае Милана все было еще хуже. Конечно, он ходил в школу, учил алфавит и даже узнавал отдельные слова и цифры. Но ни разу не написал ни одного диктанта и тем более сочинения. Он всегда скандалил, притворялся больным или повреждал себе руку, чтобы уклониться от письменной работы. В итоге он умел определить время на электронных часах, оформить чек на кассовом аппарате и распознать собственное имя. Но не мог разобрать ни одного предложения в детской книге, пока его не прочитают вслух. |