Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 3 – Бенджамин Гилмер

Почему он отрубил отцу пальцы и что с ними сделал?

Почему добрый доктор превратился в озверелого убийцу?

Буквально через пару недель после того, как Винс убил своего отца, мой собственный отец присутствовал на моей свадьбе в Северной Каролине, неподалеку от места убийства. Я рассчитывал начать семейную жизнь и карьеру как доктор Гилмер.

В то время я и представления не имел о существовании другого доктора Гилмера. Я не представлял, что натворил этот другой доктор Гилмер. И не имел ни малейшего понятия, что это навеки изменит и мою, и его жизнь.

В апреле 2009 года, после четырех изнурительных лет учебы на медицинском факультете, получения магистерской степени и трех лет ординатуры в медицинском центре в Эшвилле меня наконец-то пригласили на собеседование по поводу работы врачом.

Я нервничал, сидя перед целой комиссией опытных врачей и администраторов. В отличие от большинства моих коллег по ординатуре, мне было отнюдь не под тридцать, а тридцать девять. В волосах уже появилась седина. Я был женат, имел двухлетнего сына и ждал дочку. А еще у меня был ипотечный кредит сроком на тридцать лет.

Я был своего рода «поздним цветочком».

Обсуждалась работа в небольшой клинике на шесть палат, недавно открывшейся после трехлетнего перерыва в сельской глубинке Северной Каролины. Местное население исторически недополучало медицинские услуги, и клинике срочно требовался еще один врач.

Семейная медицина была моим призванием. Практика в сельской местности привлекала меня с давних пор. К тому же работа предполагала обучение студентов-медиков, и как бывший учитель старших классов я был этому только рад.

Да и вообще – работа была нужна мне позарез. Учеба на медицинском факультете обошлась недешево. Долги по кредитам только росли. Я должен был кормить семью, которой вот-вот предстояло пополнение.

Разумеется, на собеседованиях говорить о таких вещах не принято. Поэтому, когда председатель комиссии предложил мне рассказать о себе, я решил копнуть поглубже.

«С чего начать?» – сказал я собравшимся в комнате начальникам.

Следующие двадцать минут я посвятил краткому изложению истории моей жизни. Я рассказал комиссии об отце – протестантском священнике, который служил капелланом в военном госпитале, а потом стал психотерапевтом-юнгианцем. О матери – учительнице начальных классов. О мачехе – преподавательнице сестринского ухода. Об отчиме – руководителе психиатрической больницы в городке штата Теннесси, где я вырос, который в выходные превращался в странствующего пресвитерианского проповедника.

Я рассказал им о том, что желание стать врачом появилось в восемь лет, когда я увязался за отцом в госпиталь и увидел важных докторов в белых халатах.

Я описал детство в городке Мартин, штат Теннесси, – рыбалки с отчимом на прудах, игры в лесу с моим братом Нэйтом, сбор орехов для пирога.

Я поведал про свое раздвоенное детство, про то как приезжал в гости к отцу и мачехе и попадал из мира кукурузных полей, одноэтажных домов с террасами и «фордов» в мир трехэтажных коттеджей в закрытых поселках и «БМВ».

Я рассказал, что всегда чувствовал себя где-то между мирами – северным и южным, городским и сельским, изысканным и по-крестьянски простым, – как научился перемещаться между домами и что почерпнул у каждого из родителей.