Книга Человек-кошмар, страница 116 – Джеймс Х. Маркерт

– Да. А я вернулся несколько часов спустя.

– И не смог объяснить всего этого Аманде.

– Не смог, – согласился он, вдруг осознав, что рядом кто-то плачет.

Бен оглянулся через плечо. Плакала не Дженнифер. Та стояла, прислонившись к кухонному острову, скрестив руки на груди, со слезами на глазах и совершенно измотанная, но не издавала ни звука. А вот ее телефон теперь лежал на столешнице экраном вверх. Как будто его перевернули специально для него. И плакал сейчас тот, кто находился на громкой связи, и звук этого плача усиливался, словно отражаясь от твердого мрамора кухонной стойки. Бен подошел ближе и прочитал на экране имя абонента.

«Аманда Букмен».

Отсчитываемое на экране время исходящего звонка приближалось к шести минутам. Секунды все еще бежали. Их все еще слушали. Дженнифер сама ей позвонила. И оставила телефон рядом, чтобы Аманда могла слышать разговор.

Бен поднес сотовый к лицу.

– Аманда… Скажи что-нибудь.

Она прервала звонок.

– Аманда?

Вызов завершен. Шесть минут и девять секунд.Он осторожно положил телефон на кухонный остров, и комната на мгновение завертелась у него под ногами, словно в замедленной съемке.

Дженнифер промокнула запястье бумажным полотенцем и показала ему кровавое пятно, будто это он был виноват в том, что она сделала. Возможно, так оно и было. Возможно, он виноват вообще во всем.

Бен вытер слезы, не в силах смотреть на ее руку – слишком уж сильно она напоминала ему об Эмили.

Словно прочитав его мысли, Дженнифер произнесла:

– Я позаимствовала эту идею у твоей сестры.

– У Эмили?

– К ней я тоже обращалась. У нее сердце разобьется, если она узнает, что я режу себя, поэтому лучше не говори ей. Она все равно не сможет мне помочь. Никто не сможет. Но во время одного из наших сеансов я спросила, откуда у нее шрамы на руке. Она ответила честно, поскольку хотела вызвать меня на ответную откровенность. Ей хотелось, чтобы я ей доверяла. В некотором смысле наша консультация была взаимной.

– О чем ты, Дженнифер?

– Она сказала, что в детстве часто резала себя, чтобы перенаправить боль.

– Какую боль?

– Узнай лучше у нее сам, Бен. Я спросила, помогало ли ей это? И она ответила, что раньше думала, будто помогает, но теперь – нет. Теперь она считает иначе.

Дженнифер снова показала Бену руку с запекшейся кровью, а затем бросила на столешницу испачканное бумажное полотенце.

– Твой дед был вовсе не таким, каким ты его себе представлял. – Сунув в карман телефон, она повернулась к нему спиной и направилась к двери. – Больше никаких секретов, Бен.

Два часа и один пустой кофейник спустя Миллз разобрался уже с парой дюжин вытащенных из кабинета коробок со старыми документами по давно похороненным и казавшимся раскрытыми делам.

Стена гостиной к тому времени превратилась в нечто, чем могло бы гордиться ФБР, реши оно одновременно заняться розыском сразу тридцати самых опасных преступников – сложная сеть линий и стрелок соединяла там все подобно паутине. Раскрывший за время службы несколько сотен дел, Миллз до этого момента ни разу не пытался окинуть взглядом картину целиком, не собирал все кусочки воедино. Даже если он в свое время тщательно анализировал каждый фрагмент, он никогда прежде не задумывался о том, что все они могут сложиться в одну головоломку.

За последние два часа на стене появились десятки имен и документов. Теперь он добавил к ним слова «Плохой Коп: Кеннет Фонтейн», пришпилил под ними нужный отчет и отступил, чтобы поразмышлять над странными воспоминаниями четырехлетней давности, относящимися к временам, когда Фонтейн на протяжении трех месяцев третировал город своими деяниями.