Книга Ложка яда для носорога, страница 19 – Анастасия Хомина

— Петька очень вкусно готовит, — кивнула Юлька.

Вот опять! Сколько раз я говорила ей, что некрасиво называть человекав возрасте Петькой, но нет, Перпетуя Арнольдовна разрешила, значит, можно.

— Так, — решила я вернуться к истокам, — Перпетуя Арнольдовна, когда я просила помочь Юле выбрать наряд для линейки, не имела в виду это, — сделала акцент на последнем слове.

— А что не так? — искренне удивилась она.

— Вы считаете нормальным, когда десятилетняя девочка демонстрирует накладную грудь? — резонно спросила я.

— Зато отбоя от бойфрендов не будет, — фыркнула Перпетуя Арнольдовна. — Пока ее одноклассницы ходят плоские как доски для серфинга, Юльчик всех самых красивых кавалеров себе заберет.

— Этого мне еще не хватало, — возмутилась я. — Какие в десять лет мальчики? Ей об учебе нужно думать.

— Еще успеет она математику с физкультурой изучить, — отмахнулась старушка. — И будет изучать их с самым красивым парнишкой школы.

«Нет, ну как с ними можно разговаривать? У одной в голове ветер свищет и вторую туда подхватывает».

— В общем, так, — разозлилась я, — в школу носить это не позволю. Я не собираюсь краснеть на ковре у директора.

— Я могу сходить к нему, — стрельнула глазками Перпетуя Арнольдовна.

— Директор — женщина, — злорадно заявила я.

— Так не интересно, — поморщилась она.

— Ты меня поняла? — строго посмотрела я на Юльку.

Девочка демонстративно зашмыгала носом.

— Не поможет, — покачала я головой.

— Не расстраивайся, — тут же обняла ее Перпетуя Арнольдовна. — Покажи лучше этой мегере другие кофточки.

Я аж воздухом поперхнулась. Это я мегера? Обида затопила душу. Да, если быть откровенной, мы с Ксюшей и так многое позволяем нашим детям. Они спокойно могут оставаться с ночевкой у друзей, предварительно предупредив нас. Мы никогда не ругаем их, если они слегка опаздывают с прогулки, с учетом того, что им и так позволено гулять до девяти. В их возрасте это непозволительная роскошь, которая доступна не каждому ребенку. Большинство их приятелей в это время лежат в кровати и видят сладкие сны. Я не устраиваю истерику, если они играют в выходной весь день напролет в компьютерные стрелялки и ходилки. И уж тем более не перегружают себя домашними делами. Заправили кровати, убрали в своих комнатах — и то хорошо. Я крайне редко прошу их помочь с уборкой по дому. Нужно исправлять такое уступчивое отношение, если они все равносчитают меня мегерой.

Видимо, все мои мысли красноречиво отразились на лице, потому что Юлька тут же дала задний ход:

— Сашка, ты хорошая, честное слово, — залебезила она. — Просто иногда не понимаешь, что сейчас другое время. Не такое, как было в твоем детстве.

Я не стала ей напоминать, что мое детство прошло в стенах детского дома. Куда нас с Ксюшей подбросили в младенчестве, и где мы провели детство. Только в восемнадцать лет мы узнали, как жить не в четырех стенах детского дома. Конечно, у нас были адекватные условия, ведь наш детдом считался экспериментальным и за счет многочисленных спонсоров не был похож на государственные заведения, где условия в разы хуже. Но каким бы ни был хорошим детский дом, он все равно остается им. Место, в котором тебя не обхаживают любящие мамы, готовые ради тебя на все, и круг твоего общения сводится к одним и тем же лицам: таким же детям, как и ты, учителям и воспитателям. У нас с Ксюшей не было и десятой части того, что есть у наших детей, и мне бы хотелось, чтобы они это понимали. Наверное, поэтому я слегка расстроилась и ответила более резко, чем хотела: