Книга Ложка яда для носорога, страница 98 – Анастасия Хомина

Заведующий схватился за голову и взвыл.

— Анечка, переведите его в палату к Князеву. Пусть друг другу мозгивыносят. Может, в отделении тише станет, — обреченно отдал он указания. — А я распоряжусь, чтобы туда принесли еще одну кровать и постельное белье.

Макс довольно заулыбался. Такая улыбка появляется на лице у трехлетнего ребенка, который добился от родителей покупки новой игрушки. Единственное, что ему не позволили, добраться до палаты своим ходом. Несмотря на все возражения, его транспортировали на каталке. В палате лежал Ваня, который с нетерпением ждал от меня новостей. Честно говоря, я успела забыть о приятеле, когда узнала, что Максим пришел в себя. Но и ему стало не до моих новостей, когда увидел друга.

— Макс, — бросился он к приятелю.

Они крепко обнялись и заулыбались друг другу.

— Как ты себя чувствуешь? — одновременно задали они вопрос и рассмеялись.

— Тебя увидел — и уже лучше. Ты не представляешь, насколько мне тут надоело, — ответил Ваня.

— Представляю, — хмыкнул Макс. — Я только глаза открыл, сразу тошно стало от одного только вида больничных стен.

Борис Федорович и медсестры фыркнули. Пожалуй, их еще больше тошнит от двух вредных приятелей.

— Оставим вас, — тактично произнес заведующий и напомнил: — Александра, вас попрошу не задерживаться. Больным нужен отдых, если они хотят поскорее отсюда выйти. Поэтому у вас максимум час. И скоро, — сверился он с часами, — принесут ужин. Напоминаю, что больным нужно соблюдать правильное питание.

Приятели переглянулись и синхронно скривились. Я согласно кивнула. Когда за ними закрылась дверь, я засуетилась между мужчинами. Почистила фрукты и налила сок в кружки, прислушиваясь к их разговору. Ваня рассказывал Максу о том, что ему поведал Борис Федорович.

— Не принимаю я никакой керматизим, — скривился Максим.

— Я тоже, а это значит? — вскинул брови Иван.

— Нас пытались ликвидировать, — заиграли желваки на лице у Макса.

— Только Борис Федорович в это не верит. Убежден, что мы сами глотнули эту гадость и не хотим признаваться, — фыркнул Ваня, принимая у меня кружку с соком. Вторую я протянула Максу и поставила рядом с мужчинами тарелку с фруктами. Они скептически осмотрели яство, но под моим прищуренным взглядом схватили по половинке яблока и захрумкали.

— Мы на идиотов похожи? — возмутился Максим с набитым ртом.

— Вот мне интересно, сойдемся мы во мненииили нет, — задумчиво произнес Иван, вертя в руках остатки яблока. — Ни ты, ни я не пили этот препарат. Значит, нам его подсунули. Кому мы могли помешать? Как ты считаешь?

— Никулину, — не раздумывая воскликнул Макс и покосился на меня.

А я прикинулась шлангом, который абсолютно не обращает внимания на мужской разговор.

— Вот и я так решил, — кивнул Ваня и забросил в рот остатки яблока.

— Ты ведь понимаешь, что он пытался нас убить? — холодно спросил у него Максим.

Иван поперхнулся и закашлялся. Я заботливо постучала рукой по спине и подсунула под нос кружку с соком, которую он отставил на тумбочку.

— Понимаю, но стараюсь об этом не думать, иначе, боюсь, не сдержусь и, несмотря на все запреты, рвану из больницы, чтобы лично придушить этого гада, — вспыхнул мужчина.

Макс не успел ничего ему ответить. Дверь распахнулась, и на пороге появилась грузная женщина с тележкой. Не обращая на нас внимания, она шмякнула на тарелку ложку пюре и небольшой кусочек отварной скумбрии. Повторила процедуру и налила в два стакана мутный кисель. Поставила все на поднос и примостила на столике у дверей.