Книга Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова, страница 20 – Доктор Феолетов

Именно тогда голос Гоенки начал вещать о самой сути. О том, что весь ум крутится между двумя полюсами: влечением и отвращением. «Хочу это – не хочу то». «Нравится – не нравится». И это колесо сансары, эта машина страдания, работает без остановки. Задача, бубнил голос из динамиков, не подавить это, а увидеть. Стать наблюдателем. Просто осознавать: «Ага, вот сейчас ум тянется к приятному ощущению. А вот сейчас отпрыгивает от неприятного». И всё. Без вовлечения.

Майор слушал и злился. Какая чушь! Всё в мире строится на влечении и отвращении! На поощрении и наказании! Это основа агентурной работы!

Но чем дольше он сидел, тем больше эта простая истина начинала прорастать в нем. Он видел, как его собственный ум метается между желанием сбежать отсюда и желанием поесть. Между отвращением к боли в спине и влечением к мысли о мягком кресле. Он был рабом этих двух кнопок.

И тогда он начал наблюдать. Сначала за грубыми ощущениями: боль, зуд, давление. Потом, день за днем, его восприятие стало тоньше. Он начал чувствовать не просто «тело», а отдельные органы: пульсацию печени, тихую работу почек, легкое напряжение в селезенке. Он ощущал, как кровь течет по венам, как кислород проходит через мембраны клеток.

И тогда до него дошло. Голос в динамиках вещал об «аниче» – непостоянстве. О том, что всё течет, всё меняется. Что он, майор Рептилойдов, – не монолитная личность, а процесс. Мириады клеток, которые каждую секунду умирают и рождаются заново. Атомы, которые пришли из его вчерашнего ужина и воздуха, которым он дышал пять минут назад. Он был рекой, в которую нельзя войти дважды.

Он углублялся дальше, в самую суть. Органы распались на ткани, ткани – на клетки, клетки – на молекулы, молекулы – на атомы. Атомы – на ядра и электроны. А там – пустота и энергия. Чистая вибрация. Он, оказывается, был не телом, обладающим энергией. Он был энергией, которая на время приняла форму тела.

И весь этот титанический механизм – триллионы клеток, секстиллионы атомов – работал слаженно, чтобы производить… зуд в носу. Чтобы создавать мысли о котлетах. Чтобы гоняться за приятным и бегать от неприятного.

Пиком операции стал вечерний сеанс, когда голос Гоенки вещал о «неприятии и жажде», корнях страдания. Майор, чей желудок уже несколько дней не видел ничего, кроме постной каши и чая, вдруг почувствовал животный голод. Его сканер зафиксировал всплеск активности.«Эврика! – закричал он внутри себя. – Вот он, инструмент контроля! Они доводят нас до изнеможения, а потом заменят настоящую еду идеологической похлёбкой! Метод кнута и… пустой тарелки!»

Он был готов сорваться с места и обезвредить учителя голыми руками, как вдруг его взгляд упал на того самого Карла Кастанедова, сидевшего впереди. Тот сидел с блаженной, отрешённой улыбкой, и по его щеке ползла одинокая слеза. Но сканер Майора, настроенный на детекцию лжи и внешнего воздействия, молчал. Никаких сигналов. Только искренние, чистые человеческие эмоции.

В голове Майора что-то щёлкнуло. Он выключил камеру, микрофон, оторвал от запястья сканер. Он просто сел и в отчаянии попытался сделать то, что велел голос из динамика. Просто наблюдать. Не как майор Тайного Ордена, а как человек.Он ощутил тот самый зуд на носу. Не как сигнал, а как просто зуд. Он почувствовал боль в спине. Не как пытку, а как усталость. Он услышал урчание своего желудка. Не как промывку мозгов, а как голод.