Книга Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова, страница 29 – Доктор Феолетов

Пустота. Не та, возвышенная, о которой говорил Гоенка, а тяжёлая, густая, как смола. Открытие Великого Заговора Одиночества не принесло триумфа. Оно оставило после себя звенящую тишину, в которой было слышно, как скрипят одинокие шестерёнки мироздания. Майор Рептилойдов сидел в своём кабинете и впервые за долгую карьеру не видел смысла ни в одном отчёте. Врага не было. Была вселенская, неразрешимая тоска.

И тогда он вспомнил о бане. Не как о штабе, не как о точке сбора агентурной сети. А как о месте силы. О последнем прибежище, где вибрации были проще и честнее – жар пара, стук веника по коже, низкий гул кита в глубине.

Он шёл по знакомой дороге к подножию Гарадака не как оперативник на задание, а как паломник. Как человек, ищущий не разгадку, а утешение.

Воздух, густой от запаха дубового пара, мёда, берёзового дёгтя и вечной морской соли, обнял его, как старого знакомого. В предбаннике, на полоке, уже сидели они. Вангок Белояров с кем-то спорил, размахивая веником. Карл Кастанедов растирал грудь мёдом. Острый Козырек «обрабатывал» спину Мистеру Хорошему, который, кажется, даже здесь пытался рассчитать оптимальный угол атаки для пара.

Они не заметили его сразу. И он наблюдал за ними с новым, пронзительным знанием. Он видел не агентов, не источников, не персонажей своих докладов. Он видел одинокие вселенные, на мгновение сблизившиеся орбиты, чтобы погреться у общего огня. Их споры и байки были тем самым «серым шумом», который они создавали, чтобы заглушить звенящую тишину космоса.

– А, Маэстро! – наконец крикнул Бриллиантовый Директор. – Иди к нам! Вибрации сегодня отличные! Вселенская гармония в пределах статистической погрешности!

В его голосе не было ни капли иронии. Была искренняя, простая радость от встречи. Майор скинул простыню и прошёл внутрь. Жар обжёг кожу сухим, целующимся пламенем, сжигая остатки холодной, кабинетной скорлупы.

– Товарищ Майор, как раз кстати, – обернулся Вангок, его лицо было красно и блаженно. – Я тут Карлу рассказываю, а он не верит! Говорю, вы на том конце света теперь…

Майор слушал эту знакомую музыку – абсурдный хор одиноких голосов. Но сегодня он слышал не слова, а смысл. Не истории, потребность их рассказывать. Он был своим. Не потому что его легенда сработала. А потому что он был таким же, как они. Одиноким путником, нашедшим у костра других путников.

Потом был пар. Душный, обжигающий, очищающий. Масон, как главный знаток, правил церемонией.

– Ложись, воин духа! – скомандовал он, и Вангок почтительно подал ему свежий дубовый веник. – Сейчас мы из тебя всё лишнее выбьем! Все эти грифы «совершенно секретно»! Все несданные отчёты!

И с каждым ударом веника по разгорячённой коже Майору казалось, что из него выбивают не токсины, а что-то иное. Остатки паранойи. Бремя необходимости всё контролировать. Саму идею, что он должен быть иглой. Он ловил взгляды других – Козырька, Карла, Вангока – и видел в них не коллег, а соучастников ритуала.

– Готовься! Кульминация! – возвестил Масон и плеснул на камни ковшом своей адской смеси. Помещение наполнилось едким, сногсшибательным паром. Майор закрыл глаза, и ему показалось, что он видит не лица, а светящиеся контуры душ, такие же одинокие, как его собственная, и на мгновение соединённые этим общим жаром.