Книга Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова, страница 4 – Доктор Феолетов

Майор Рептилойдов кивнул с едва заметным намёком на удовлетворение. – Идите. И помните – чем абсурднее, тем лучше.

Дверь закрылась. Майор подошёл к окну. Через несколько минут он увидел, как Вангок Белояров выходит из подъезда, крепко прижимая к себе папку «Серый Шум», и уверенной походкой направляется в сторону ближайшей кофейни, на ходу уже что-то увлечённо нащелкивая на своем телефоне.

Операция началась.

Воздух в кабинете Майора был густ от запаха остывшего кофе и раскалённого металла. В углу, подобно механическому дзен-монаху, трудился «Анализатор Бессмыслицы» – агрегат, чьё существование казалось невозможным гибридом мясорубки, патефона и параноидального сервера. Он скрежетал, мигал разноцветными лампочками и с каждым щелчком выплёвывал в латунный лоток очередную крупицу информационного шлака.

Сегодня он выдал нечто особенное. Майор поднял листок, пропитанный запахом тонера и нехороших предчувствий:

«Мой Мстислав сегодня снова бежал ровно 25 минут! Горжусь им!»

Форум «Кактусы и суккуленты», пользователь «Кактусовод1976»

Холодная игла интереса кольнула Майора под ложечкой. Он достал папку с грифом «Подозрительная любовь к мелким животным» и начал листать. Выдержки множились:

«Мой Джексик обновил рекорд – 28 минут!»

«А мой Цезарь сегодня бежал с перерывами: 5 минут, потом 3, потом 7, потом снова 10… устал, бедняжка»

«Бусинка сегодня ленилась, всего 15 минут, но зато очень интенсивно!»

– Аномалия, – прошептал себе под нос Рептилойдов, мысленно отмечая пункты:

1. Неестественная фиксация на временны́х отрезках.

2. Навязчивый спортивный интерес к существам, чья главная эволюционная задача – толстеть и размножаться.

3. Хомячий активизм, граничащий с системностью.

Перекрёстная проверка выявила пугающую закономерность: пользователи с никами «Кактусовод1976», «Бусинка» и «Цезарь» состояли также в «Клубе вязальщиц», «Обществе защиты уличных котов» и «Союзе коллекционеров пуговиц XVIII века». И везде – те же странные, ритмичные отчёты о физической активности грызунов.

Пазл сложился в идеальную, пугающую картину. Это не было заботой о животных. Это была сеть аналоговой шифровки. Хомяки в своих колёсах выступали в роли живых, пушистых криптопередатчиков.

***

В скромной квартире на пятом этаже панельной девятиэтажки пахло овсом и страхом. Виктор Свиридов, человек, чья внешность навсегда запоминалась как блик на линолеуме, виновато заслонял собой клетку.

– Мстислав не виноват! Он просто бегает! Я вообще за экологию и против пластика! – лепетал он, пошатываясь от нервной дрожи.

– В сторонку, оператор связи, – с ледяным спокойствием скомандовал Майор, отодвигая Свиридова легким движением руки.

В клетке, в стружках из небелёной бумаги (экологично!), рыжий хомяк по имени Мстислав крутил колесо с сосредоточенным видом буддийского монаха, познающего дхарму через кардио. Майор, не сводя с него взгляда, надел стерильную перчатку и методично, с археологической точностью, начал разгребать подстилку.

Как он и предполагал, на дне клетки, среди опилок, чётким узором были выложены семечки подсолнечника.

– Двоичный код и стеганография, – без тени эмоций констатировал Рептилойдов. – Примитивно. Но талантливо. Вы кодируете данные в узорах, а ваш сообщник, «Бусинка», считывает их по фотографиям в чате. Гениально. Идиотично. Но гениально.