Книга Детектив к Новому году, страница 24 – Надежда Салтанова, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Я тоже заинтересована необычно образной речью Игнатьевны и с удовольствием послушала бы еще, но Лара уже переходит к следующему пункту программы.

— Идем. — Она бестрепетно влечет меня во мрак подземелья. — Не будем выходить из нашего подъезда, вдруг за ним следят.

Спотыкаясь и ушибаясь о разнообразный хлам, который в нарушение правил пожарной безопасности складируют в подвале жильцы нашего дома, мы под землей переходим из нашего первого подъезда в последний, пятый. Там Лара осторожно выглядывает во двор, используя в качестве перископа свою пудреницу с зеркальцем.

Предосторожность оказывается не напрасной.

— У бельевой площадки стоит чужая черная «бэха», рядом курит незнакомый дядька в черной ветровке, — Лара сообщает результаты своих наблюдений.

— Лысый? — зачем-то уточняю я.

— Не знаю, он в бейсболке. — Онасмотрит в сомнении. — Думаешь, если у них черные спортивные костюмы — форма, то и лысая голова обязательна?

Вопрос интересный, но не суть важный. Меня больше заботит другое:

— И как мы выйдем, чтобы нас не увидели?

— За мной, моя крошка! — говорит на это Лара и, развернувшись, поднимается по ступенькам на первый этаж.

У шестьдесят второй квартиры нет электрического звонка, но есть ко всему привычная дверь, в которую Лара уверенно бьет кулаком.

— Чё надо? — Дверь приоткрывается, выпуская облако мощного аромата с отчетливыми нотками квашеной капусты, грязных носков и застарелого перегара.

— Киса, открывай! — велит Лара.

Киса — это Лёха Кислов, ее бывший одноклассник. Во взрослой жизни их пути далеко разошлись: Лара — логопед, а Лёха — наладчик станков, но оба весьма уважаемые специалисты. Поскольку Кислов работает не где-нибудь, а на ликеро-водочном заводе, у него есть доступ к разным тамошним полуфабрикатным и некондиционным продуктам. За пойлом, которое Киса с большой претензией называет «коньячный спирт» (и на котором, кстати, настояно мое алоэ), к нему ходит весь дом.

Киса гостеприимен: тем клиентам, которые не имеют возможности спокойно употреблять в местах своего проживания, он наливает у себя и при необходимости позволяет уходить «черным ходом» — через окно в кухне. Оно выходит на другую сторону дома, в густые кусты.

— А со своим ко мне нельзя! — Увидев торчащее из сумки Лары горлышко бутылки «Мартини Асти», Киса пытается протестовать, но подруга продавливает его внутрь и идет прямиком на кухню.

Там сидит мужичок, с виду — типичный затюканный подкаблучник. При нашем появлении он давится содержимым большой фаянсовой кружки — чем-то коричневым, но вряд ли чаем, — и подскакивает.

— Вольно, — бросает ему Лара и отдергивает занавеску.

Окно за ней открыто — у Кисы на первом этаже батареи шпарят еще сильнее, чем у нас на четвертом, а на подоконнике в постоянной боевой готовности обретается веревочная лесенка. Лара уверенно перекидывает ее за борт, бормочет:

— Пардон, месье, — и ставит одну ногу на табуретку, потом вторую — на стол. Разворачивается и спиной вперед вылезает в окно, удивительно ловко пользуясь вертлявой веревочной лесенкой.

— Здравствуйте, — говорю я мужчику с как-бы-чаем и повторяю за Ларой ее своеобразнуюфизкультуру.

— Ваше здоровье, — неуверенно отвечает мужичок и прикладывается к кружке.

— И до свиданья, — улыбаюсь я ему и удивленному как нашим появлением, так и уходом Кисе, лягая воздух за спиной в попытке нащупать в пустоте за окном перекладину лесенки.