Книга Тайна цветочного рая, страница 101 – Дарья Калинина

Ноги у Огонька были сильные, да еще снабженные мощными шпорами. Одним ударом он показал Наполеону, что битва будет трудной. И началась коррида. Огонек метался перед индюком, отвлекая его внимание на себя, давая возможность курицам перегруппироваться всякий раз так, чтобы оставаться в относительной безопасности.

Два других петуха замерли в отдалении, не смея даже приблизиться. Наполеон нагнал на них страху. И они предпочитали держаться от него подальше. Драка длилась долго. Но в итоге побитый и униженный Наполеон был вынужден убраться в свой вольер. А Огонек с громким победным «ку-ка-ре-ку!» совершил круг почета вокруг двора и вернулся на свое излюбленное место, где вновь погрузился в сонное оцепенение.

Но теперь он был не один. Поняв, что все закончилось, курицы потихоньку, одна за другой стали выбираться из своих укрытий. Потом так же постепенно они все собрались возле белого петуха и спокойно занялись своими делами. Выбор в пользу нового покровителя был ими сделан. Иерархия на птичьем дворе установлена. Отныне двум другим петухам ничего уже не светило.

Когда освеженная долгим сном Светлана пришла взглянуть на своих птичек и проверить, как идут у них дела, она была приятно удивлена миром и порядком, который тут царил. Она даже не сразу заметила сломанный вольер Наполеона, поскольку индюк сидел так смирно, словно не видел, что путь на свободу ему открыт.

— Надо же! Какие все молодцы! Никто не дерется. Никто ни с кем не ругается и не ссорится. Хотела бы я знать, как тебе это удалось?

Огонек в ответ приоткрыл один глаз и хитро покосился на хозяйку. Мол, много будешь знать… Достаточно с тебя и того, что теперь у вас есть я и за порядок отвечаю тоже я.

— Ну молодец. Что тут скажешь? Просто молодец!

И Светлана протянула Огоньку горсть дробленой пшеницы, из которой он деликатно клюнул пару зернышек, только чтобы не обидеть хозяйку, а все оставшееся лакомство предоставил поглощать набежавшим курицам. Но и они вели себя примерно. Не клевались, не обижали друг дружку, как это случалось не раз прежде. Даже две записные хулиганки вдруг стали исключительно благовоспитанными дамами, которые разве что не расшаркивались друг перед другом.

— Чудеса, да и только! — обрадовалась Светлана. —Вот что делает присутствие хорошего мужика! Надо будет моим девчонкам рассказать!

Но у ее подруг дела обстояли не так радужно. И хотя они посмеялись над рассказом Светланы про то, как белый петушок навел порядок в курятнике, но все равно были какими-то задумчивыми. Особенно печальной выглядела Катюша. И когда все трое сели пить чай с ватрушками, которые на радостях от примирения с мужем напекла для них всех Оксана Юрьевна, она почти не притронулась к угощению.

— Что с тобой?

— Будто бы не понимаете! Антон теперь для меня потерян, он за решеткой.

— Ничего удивительного. Раз он оказался преступником, там ему самое и место! И потом, у тебя на примете теперь имеется кое-кто другой.

Но Катя продолжала грустить по Антону.

— И вряд ли он захочет, чтобы я его навещала.

— Упаси Бог! — хором воскликнули подруги.

— А это значит, что теперь я снова одна.

— Зато у тебя есть мы, — подбодрила ее Оля.

Она не хотела показывать, что у нее самой на душе скребут кошки. Роберт Владленович сегодня вечером тоже пил чай с ватрушками, которыми добрая Оксана Юрьевна одарила всех участников. Но пил он его вдвоем со своей женой Авелиной в их домике, в окнах которого теперь уютно горел свет. И никто больше был им не нужен. Свершилось возмездие над их врагом, Авелине больше не нужно было следить за Кристиной. Она вернулась к своему мужу и была явно этому рада. Что думал по этому поводу Роберт Владленович, было не совсем ясно, но какая в сущности разница, если рядом с ним теперь и отныне всегда находилась его Авелина.