Книга Тайна цветочного рая, страница 2 – Дарья Калинина

— Посмотри, Калачик, он распустился! Он расцвел! Ах, до чего же он прекрасен! И как он пахнет!

Калачик тоже принюхался. Да, запах был. И сильный. Но он Калачика совсем не заинтересовал. Едой тут даже близко не пахло. Во всяком случае, Калачик бы такое есть не стал. Пахло как на туалетном столике хозяйки, когда она пшикала на себя туалетной водой и духами. В такие минуты Калачик и его чуткий нос мечтали оказаться где-нибудь подальше. Песик и сейчас потрусил дальше, ловко лавируя между цветочными клумбами.

Может быть, Калачик и не мог разделить восторгов хозяйки по поводу очередного распустившегося цветка, но он умел уважать ее интересы. И никогда не позволил себе испортить ни одного, даже самого чахлого, росточка, если видел, что тот растет за ограждением клумбы. По лужайкам и дорожкам Калачик мог носиться, насколько это позволяли сделать ему коротенькиелапки корги. Но все посадки, сделанные руками его хозяйки, пользовались у него повышенным почтением. Он даже пытался их охранять от насекомых. И много раз отважно гонялся за пчелой или даже шмелем, которые осмеливались усесться своими мохнатыми жопками на особо ароматный цветок.

А вот Оля не могла оторвать восхищенных глаз от лимонно-желтого пиона, который наконец-то раскрыл свои лепестки. Сколько же она ждала своего красавца! Куплен он был еще три года назад крохотным черенком, и его бывшая владелица честно предупредила Олю, что цвести на следующий год пион, скорее всего, еще не будет. Он и не цвел. И Оля не расстраивалась. А вот когда он не зацвел и на следующий год тоже, тогда расстроилась. И когда еще через год пион нарастил шикарную листву, она с нетерпением рассматривала среди проклюнувшихся из земли побегов хотя бы один, увенчанный плотным шариком — бутоном. Но такого не было.

И лишь в этом году пион решил порадовать Олю, выбросив не один, а сразу несколько цветоносов. Вот только наливались они томительно долго. Уже распустились простенькие, высаженные за забором пионы, которые хоть и были низкорослыми кривоножками, зато несли на своих стволиках поистине громадные цветки, за что Оля их и любила и прощала им некоторую скелетную корявость. И белый с красными крапинками, всем широко известный пион «Фестиваль Максима» почти закончил свое цветение. А желтый долгожданный красавец все мешкал, все ждал чего-то. И вот теперь самый первый его цветок лопнул и за ночь распустился. Конечно, это был еще не полный роспуск, но до чего же он был хорош! И как сладко пах! От лимонно-желтых, почти прозрачных шелковых лепестков поднимался восхитительный аромат, который Оля, как ей казалось, могла бы вдыхать вечно.

— Доброе утро соседям!

Вздрогнув, Оля подняла глаза. Но еще до того, как она увидела, кто к ней обращается, сердце у нее ёкнуло. Мужской голос, окликнувший ее, неспроста показался ей знакомым, и она была почти уверена, что увидит того соседа, встреча с которым вызывала у нее много смешанных чувств. Ну так и есть. За живой изгородью стоял и смотрел прямо на нее Роберт Владленович.

— Вас уже отпустили! — вырвалось у Оли вместо приветствия.

И она тут же чудовищно покраснела. И было отчего тут краснеть. В том, что Роберт Владленович провел за решеткойчуть ли не два месяца, была немалая толика вины Оли. Но говорить об этом соседу она пока не стала. Кто знает, каких манер он нахватался там в тюрьме. Иногда люди возвращаются из мест лишения свободы, снабженные таким ворохом новых знаний о порядках в той жизни, что с ними бывает просто небезопасно иметь дело.