Книга Тайна цветочного рая, страница 26 – Дарья Калинина

Спустя некоторое время ветки кустов зашевелились и оттуда выскользнули две фигуры. Одна была маленькая и верткая, вторая покрупней и двигалась не столь уверенно и быстро. Часто оступалась, кряхтела и постанывала. Но первая не обращала на ее вздохи никакого внимания, полностью поглощенная тем зрелищем, которое им посчастливилось застать.

— Ты это видела, Люся?

— Видела, Нина! Ох, видела!

— А слышала все?

— Уж как они нежничали, думала, сквозь землю от стыда провалюсь. И как завтра созваниваться планируют, тоже слышала.

— И что думаешь?

— А что?

— А то, что Оксана-то еще с утра в город уехала. Встретила ее утром, когда она на электричку спешила. Сказала, что на пару деньков едет, потому что к врачам ей надо. Так что сегодня нету ее в поселке, Николай Трофимович один остался. Без присмотра. Чуешь, к чему я клоню? Жена из дома, а он к себе вечерком молодуху пригласил. Догадываешься, что там у них было?

— Вот ведь кобель!

— Кобель! Не то слово, какой кобель, Люся. Уже песок из него сыпется, а туда же. Гляди-ка, на молоденьких его потянуло.

— А кто молодуха-то? Я впотьмах что-то и не разглядела ее.

— Слепая ты, Люська!

— Так ведь катаракта.

— Очки носи! Или операцию себе сделай!

— Сделаю. Уже у врача была и в очередь встала. Осенью обещают сделать. Так кто с ним был?

— Живут тут трое. Художница одна полоумная, спортивный врач и вот эта, которая у нашей Ксанки мужика увести хочет.

— Может, еще и не хочет?

— Хочет, еще как хочет! Вон как она его обрабатывала. А он и рад!

— Ох, бедная Оксанка. И что этим мужикам надо! Уж такая она из себя хозяюшка хорошая и заботливая: то пироги Коле своему крутит, то мясо запекает, а уж про блины вообще молчу, чуть ли не каждый день блины-то у них.

— То-то и оно! Избаловала она своего Трофимыча. А я уж ей говорила, поменьше ты его балуй, Ксанка, не будет толку, коли он у тебя вообразит, будто царь земли. Я-то своего всегда в строгости держала. Он у меня на сторонуи взглянуть не смел. Чуть что, сразу отлучение от супружеского ложа и изгнание.

— Из дома?

— Зачем сразу из дома. Из дома — это уж на крайний случай. А так коврик ему на пол брошу, спи на коврике, знай свое место!

— Ох, и не боялась ты! А кабы ушел?

— Никуда бы он не ушел. Квартира на меня записана была. Он у меня и пикнуть боялся лишний раз. Знал, что у меня разговор короткий будет.

— А потом что случилось?

— Наследство он от бабки своей получил. Дом в деревне. Да как дом, сарай полуразвалившийся. Правда, с печкой. Но вода на улице в колодце. И удобства там же. В смысле, не в колодце, конечно, а на улице. В зимнюю пору в самый раз прогуляться. И деревня глухая. Зимой волки в гости заглядывают. Но моему в самый раз показалось. Умотал так быстро, что только я его и видела.

— И что теперь с ним?

— Живет. Бабу, говорит, какую-то себе нашел. Но я его сразу предупредила, чтобы назад не думал возвращаться. Из квартиры я его выпишу, теперь с этим проще стало. Если бывший член семьи, то выписывают без вопросов. Тем более что есть адрес, куда его выписать. Детей тоже предупредила: если станут с отцом отношения поддерживать, то прокляну и наследства лишу.

— Получается, что все-таки ушел он от тебя, да, Нина?

— Много ты понимаешь! Я его сама выгнала.

— И чего хорошего? Он там с бабой какой-то развлекается, а ты тут одна кукуешь.