Книга Аукцион волшебного хлама, страница 63 – Дарья Донцова

Годовиков налил в мою чашку еще заварки.

– Наша пара прикатила из пустого любопытства, обращаться к местным богам мы не собирались. Сидеть в домике показалось забавно, подумали с супругой, что обряд – минут на десять максимум. Гид, который нас туда доставил, местный житель, но был в храме этом впервые, сам плохо понимал, что да как, тихо шепнул: «Запрут в деревянном строении, не волнуйтесь, максимум через четверть часа выпустят. Как внутри окажетесь, сразу просите богов, чтобы ваше желание исполнилось. Но загадывайте только хорошее, за плохое вас накажут. В домике сухо, тепло, комфортно».

Врач усмехнулся.

– «Комфортно» в моем понимании – когда есть комната, кухня, туалет! А мы что увидели? Будку, в которую надо на коленях вползать. Встать в полный рост нельзя, лечь невозможно. Воды, еды, сортира нет. И нас разделили, жену поместили в одну конуру, меня – в другую. Снаружи на щеколду закрыли. Я сначала занервничал, потом успокоился – не на всю же жизнь тут. И вдруг подумал: вот бы мне докопаться до истины, понять, что с Вороникиным произошло! Стал ждать, когда выпустят. А никто не спешит дверь открывать. Который час? Не ведаю – часы, телефон, все велели оставить в машине. Сколько просидел, не знаю. Потом, откуда ни возьмись, птица прямо перед лицом оказалась, говорит по-русски: «Пришел, обмануть решил? Прикинулся великим грешником?» Самое интересное, что я не изумился, деловито спросил: «Ты кто?» Пернатое крылья расправило: «Не скажу, не поймешь. Но раз уж тут оказался, меня позвал, помогу. Твоих больных убили с помощью недуга самоубийц! Ищи носителя заразы». Я новый вопрос задал: «Где его обнаружить можно?» Птица начала медленно таять в воздухе, но успела сказать: «Попроси Массуда отвезти тебя-дурака в Храм Безумных. Там ответ». Я не успокоился: «Адрес подскажи!» Птичка хрюкнула: «Узнаешь ответ – в тот же день улетай. Смени билеты, не езди никуда больше, иначе плохое случится». И нет говоруньи. А потом, вскоре, дверь открыли. Я наружу выполз, подумал, спал, видел сон. Но что-то в той деревянной норе со мной случилось. Три дня потом ни есть, ни пить не хотел. Подумал, наркотик подлили в чай, которым перед тем, как в избушку посадить, нас угостили. Жена какая-то странная, глаза не ее. И уж совсем непонятно, почему я, когда в отель вернулся, у гида поинтересовался: «Можешь нам Храм Безумных показать?» Массуд рот раскрыл: «Кто вам про него сообщил?» Я ему про птицу рассказал. Что с парнем стало! Вспотел за один миг, сказал: «Вам туда никогда не попасть, и я сам пробовать бы не стал. Но раз она вас посетила…» Схватил трубку и на местном наречии затараторил. Короче, на следующий день поехали бог весть куда! Три дня на машине! Оказались в какой-то деревне, поселились на вилле. Пришел человек весь в черном, давай Массуду что-то говорить. Когда он нас покинул, гида в ознобе заколотило.

Валентин Петрович сложил ладони рук домиком.

– Самоубийство во многих религиях осуждается. А вот тяжело заболеть, помучиться и умереть – это хорошо. В страданиях сгорают все грехи. Тех, кто по разным причинам из жизни по собственной воле уйти хочет, немало. На земле они больше находиться не могут, но боятся после кончины угодить в ад, если по-нашему. Поэтому приезжают в этот Храм, просят местных богов забрать у них плохие мысли, вернуть радость жизни. Подозреваю, что среди молящихся немало тех, кому могут помочь работа с психотерапевтом и прием антидепрессантов. Один местный монах – кстати, он прекрасно говорил по-английски – объяснил: «Три четверти тех, кто жил в обители месяц, молился со слезами, обрели душевное спокойствие и уехали домой». А что с теми, кому ничего не помогло?