Онлайн книга «Аукцион волшебного хлама»
|
Глава 4 Пирог без теста мы с Асей съели вдвоем, он оказался очень вкусным, нежным и не падал кирпичом в желудок, как некоторая выпечка. Когда на блюде остался последний кусок, мы решили поделить его, и тут у подруги затрезвонил мобильный. – Мне звонят из больницы, – прошептала Ася. – Нет, нет, нет, не хочу! Не возьму! Не желаю слышать! Нет, нет! Степа, ответь! Скажи, что это я говорю. Делать нечего, пришлось взять трубку. – Здравствуйте, Анастасия, простите, не знаю вашего отчества, – проговорил приятный баритон, – беспокоит доктор Голубев Петр Романович. Николай Юрьевич… И тут он начал кашлять. Ася вцепилась пальцами в край стола, впилась взглядом в мое лицо и начала бледнеть. – Выпейте воды и договорите, – не выдержала я. – Простите, – прокряхтел медик. – Ваш муж пришел в себя! Находится в сознании, способен произнести пару слов. – Он жив? – воскликнула я. – Покойники, как правило, не разговаривают, – заметил Голубев. – Жив, – прошептала я. Ася заплакала. – Хочется побеседовать не по телефону, а с глазу на глаз, – продолжил эскулап. – Через полчаса приедем, – пообещала я. – Будет лучше, если увижу вас без большого количества сопровождающих, – быстро возразил собеседник. Я посмотрела на рыдающую Асю. Отпустить Болотову в таком состоянии одну невозможно. – Приедем вдвоем. Со Степанидой Козловой. Она моя сестра, между нами секретов нет! Ася вскочила. – Умоюсь – и помчимся! Вернулась она в столовую минут через десять. – Нормально выгляжу? – Отлично! – воскликнула я. – Поехали. До клиники мы добрались быстро, поднялись на третий этаж, вошли в нужный кабинет и увидели дяденьку, похожего на Колобка. От самого известного русского хлебного изделия его отличали голубая пижама хирурга и шапочка. Головной убор оказался разноцветным, я прищурилась и поняла, его украшают изображения кошек. – Садитесь, пожалуйста, – попросил доктор. Мы плюхнулись в кресла, Ася подняла руку: – Я жена, Степанида – моя сестра. Что с Колей? – К сожалению… – начал Петр Романович. Ася вскочила, распахнула дверь и убежала. – Чем я обидел госпожу Болотову? – изумился Голубев. – Вы испугали Анастасию фразой «к сожалению», – объяснила я. – Думаю, она решила, что продолжение фразы прозвучит так: «Скончался, пока вы ехали в клинику». – Николай Юрьевич жив! – возразил врач. Дверь приоткрылась, показалась Ася. – Правда? – Да! Я же вам по телефону сказал, что мужчина в сознании, – напомнил эскулап. Подруга показала на меня пальцем: – Вы с ней разговаривали. Не желаю слышать, что Николенька… что… он… Голубев взял трубку телефона, который громоздился у него на столе и словно выпал из двадцатого века. – Прошу вас, зайдите ко мне. Потом он положил кусок пластмассы с витым шнуром на «тело» аппарата и опять обратился к нам: – Не желаю более пугать Анастасию Романовну, отброшу в сторону парламентарную вежливость, просто сухо изложу информацию. Ваша семья – наши постоянные клиенты. Мы всех вас любим, уважаем, всегда стараемся помочь. Николая Юрьевича привезли в тяжелом состоянии, диагноз «пневмония» поставили сразу – на КТ увидели характерную картину. Когда господина Болотова повезли в отделение реанимации… – Петр Романович потупил взор. – Вот тут… э… произошло небольшое происшествие! Ася вскочила. – Мужа уронили с каталки? Голубев замахал руками. |