Онлайн книга «Обида Крошечки-Хаврошечки»
|
Маргарита прижала к груди кулаки. – Меня лишь одно волновало: не дай Бог мать убежит, меня найдет… Татьяна Николаевна оказалась милой, мы некоторое время спокойно жили. Особых странностей я у нее не заметила. Спустя несколько месяцев после знакомства помощница сказала: «Заинька…» Маргарита усмехнулась. – Она любила называть людей зверушками. Котик, Еженька, Лисонька, Цыпленочек… ну и так далее. Всегда была ласковая, аж приторная. Любой разговор вела в уменьшительно-ласкательной форме. «Рыбонька, ты попробовала кофеечек? К нему булочка, конфеточки, хлебушек с маслицем. Тебе, худенькой, надо побольше кушаньки, а то ноженьки подкосятся». И вот обратилась она ко мне с такой речью: «Заинька! На самом деле меня зовут Инесса Архангельская. Но вынуждена жить с документами Татьяны Петровой». Я так удивилась: «Почему?» Она всхлипнула: «Моих родителей, князей Архангельских, расстреляли. А мне поменяли фамилию, да еще имя в придачу». Рита на секунду замолчала, а я улыбнулась. – Ты говорила, что помощница молодо выглядела! – Сейчас все поймешь… Мне во время того разговора следовало сразу сообразить, что Таня – врушка. Но почему-то ей поверила, пообещала называть Инессой и услышала: «Ты только ничего Олесе не рассказывай, она моя сестреночка, но держит в тайне свое происхождение, запретила правду говорить, заставила меня паспорт сменить». Рита развела руками. – Вот почему посчитала ее слова правдой? Ну не дура ли я?.. А жизнь моя тем временем была прямо сказкой. Я поступила в институт без проблем, в аттестате были только две четверки… Как-то раз садимся ужинать. Телевизор работает, показывает какое-то кино про преступников. Зона, бараки, охрана… Инесса неожиданно рыдать затеяла, всхлипывает: «Бедненькие! Заперли, как диких зверушек!» А я уже разобралась, что моя помощница по любому случаю льет слезы, заводит песню: «Ой, сил нет смотреть, как человек мучается, несчастненький, бедненький, пусть ему Боженька поможет!» И весь словесный мед вкупе с заламыванием рук льется в адрес здоровенного бугая, который, издавая запах самогона, дрыхнет в парке на скамейке. Я бы никакого внимания на очередное рыдание не обратила, но она вдруг произнесла: «Но эти бедняжечки хоть живы, а твоего папочку расстреляли». Я чуть со стула не упала. «Кого расстреляли?» Инесса, заливаясь слезами: «Эдичку! Ты своего папулечку помнишь?» Ответила как есть: «Никогда его не видела, он маму беременной бросил». Архангельская руками замахала: «Кто такую чушь сказал? Мамочка твоя, козочка сумасшедшая?» Я кивнула, Инесса зашептала: «Наврала тебе она! И другие лгут постоянно! Хочешь правду узнать про родителей?» Я воскликнула: «Конечно, да!» Маргарита поежилась. – И обрушился ливень слов. Всю историю пересказывать не стоит. Никакой смысловой нагрузки в ней нет. Сухой остаток таков. Мама, Ирина Сергеевна – девушка из семьи алкоголиков, нищая, – встретила Эдуарда Ласкина. Парень – красавец, богатый, денег столько, что никогда не потратить, сын известных людей. Мать – актриса, отец – режиссер, дед – академик. Гигантская квартира в центре Москвы, дача, машина… Весь набор счастья тех лет. Уж чем неприметная, плохо одетая мама зацепила такого юношу, непонятно. Но у них случилась любовь, и в шестнадцать лет она родила меня. Родители отца не захотели признать внучку. Но купили маме кооперативную квартиру, пристроили ее учиться в педагогическое училище, меня сдали в ясли на пятидневку. Меня мать только на воскресенье забирала. Вечером в субботу возьмет, в понедельник утром вернет. Затем я плавно в такой же детсад переместилась. Когда мне год исполнился, Эдуарда арестовали. Выяснилось, что он состоял в банде, которая грабила и убивала людей. Конечно, ему наняли лучшего адвоката, но он не помог. Эдуарда расстреляли. Понимаешь мое состояние? |