Книга Обида Крошечки-Хаврошечки, страница 35 – Дарья Донцова

Рита засмеялась.

– Небось она полагала, что я, как всегда, промолчу. Но я отбила мяч: «Сижу дома, никого не ждала, поэтому не при полном параде. Если хотели увидеть королеву бала, следовало договориться о встрече заранее. А сейчас прошу меня простить – дел много, посиделок с гостями не планировала». Так не принято людям говорить, но желания им улыбаться не было.

Маргарита потянулась к чайнику.

– Через пару дней Дюша улетел в длительную командировку, Инесса о его отъезде знала. Вечером того понедельника, когда Андрей в Сибирь отправился, она примчалась, завела приторным голосочком: «Заинька, хочу тебя повеселить. Наверное, слышала, в Москву прилетел гениальный итальянский тенор? Николай Ильин меня пригласил в Большой, в ложу. Пойдешь с нами? Зачем одной дома скучать? Послушаем прекрасную музыку, выпьем шампанского. Андрей на тебя не обидится. Соглашайся».

Маргарита сдула с лица прядь волос.

– Что дурного в посещении театра? Я пообещала подумать и, когда Инесса ушла, соединилась с Дюшей. Он уже в гостинице расположился. Рассказала ему о предложении Архангельской. Муж обрадовался: «Конечно, сходи!» В назначенный час Николай меня встретил у входа. Мы поднялись в ложу, вот-вот опера должна была начаться. Спросила у спутника: «Где Инесса?» – «Как всегда, опаздывает», – рассмеялся он. И мы провели вечер вдвоем. Архангельская не появилась, прислала нам обоим одинаковые сообщения: «Заболела, лежу с температурой». Ну, бывает. Ильин вел себя безупречно, мы беседовали о музыке… После окончания оперы спустились в фойе. Слышу голос: «Ритуля!» Оборачиваюсь! Вот уж малоприятный сюрприз, еле улыбку на лице удержала. Лариса Михайлова стоит! Она мне на шею кинулась: «Скучаю, сто лет не виделись! Кто это с тобой?» Мне пришлось познакомить женщину с Ильиным. Лариса, человек без комплексов, спросила у него: «Наверное, пойдете ужинать? Можно с вами? Кушать хочется, а одной в кафе грустно. И я девушка красивая, мужчины пристают». Как тебе такое?

– Наверное, Михайлова очень проголодалась, – улыбнулась я.

Маргарита сдвинула брови.

– Андрей улетел на две недели. И каждый день Инесса предлагала мне развлечься. Простуда у тетки испарилась мгновенно, она сюсюкала: «Заинька! Бедненькая! Тоскливенько одной! Пошли на выставку в Третьяковочку! Вот билетики». Мне правда было грустно, не люблю, когда Дюша уезжает. Архангельская не особо нравится, но подруг близких не было, а она вроде как родня Андрея. Поэтому ходила и в музеи, и в Консерваторию, и на выставки, и на концерты, и на спектакли… Наелась искусства по уши, аж затошнило. И что интересно! Куда ни направимся, всегда натыкаемся на Николая. Он оказался театралом, любителем классической музыки, изобразительного искусства, литературы. Интересный собеседник, интеллигентный человек… Накануне возвращения Андрея я поблагодарила Инессу за компанию: «Спасибо, что вытаскивали меня из дома. Но завтра уже никуда пойти не сумею – муж возвращается». – «Тогда сегодня бежим на скандальненький спектаклик в театрик! – засуетилась Архангельская. – О нем вся Москва говорит. Заинька, не обижай меня, не отказывайся. Ты моя подруженька, кисонька! Закончится все в девять вечера – успеешь выспаться. Одна не пойду, а так хочется!» И я согласилась. Дальше – дежа-вю. Опять вижу Ильина, у нас места рядом.