Книга Обида Крошечки-Хаврошечки, страница 77 – Дарья Донцова

– Бронировали столик? – спросил он.

Я оглядела пустой зал с пятью столами.

– А надо было?

– Скоро народ сбежится – все столики зарезервированы. Свободен один кабинет, там очень уютно.

– Отлично! – обрадовалась я. – Дайте меню, сразу сделаю заказ.

Через пять минут я села за стол, отключила телефон и посмотрела на диван, который стоял у стены. Может, прилечь?

– Он даст денег? – спросил женский голос.

Я вздрогнула и завертела головой по сторонам.

– Конечно, – ответил мужчина.

Мягкое сопрано и красивый тенор показались знакомыми. Я сообразила, что звук идет из большой картины, репродукции великого произведения Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван». Согласитесь, не лучшее украшение для отдельного кабинета в ресторане.

Я встала, подошла к полотну в декоративной раме, сдвинула его и увидела небольшую дырочку. Через нее открылся вид на соседнее помещение. Там, у стены, тоже стояла софа, на ней лежала женщина, неподалеку виднелись стол и кресло, в нем сидел мужчина. Пара располагалась спинами ко мне.

– Николай сам ее убил? – осведомилась женщина.

– Да, – кивнул ее собеседник. – Он серийный маньяк. Очень хитрый, действует так, что не подкопаешься.

– Ужас, – прошептала его спутница. – Петя, значит, Лариса не первая жертва?

Я вздрогнула. Мужчина встал, повернулся, я увидела его лицо. Комаров!

В дверь моего кабинета тихо постучали. Я вернула картину на место, открыла. В коридоре у стены стоял столик, около него застыл официант с подносом.

– Ваш заказ, – прошептал он.

– Почему вы не вносите еду в комнату? – тоже очень тихо спросила я.

– Нам разрешено только принимать заказы, – чуть слышно объяснил парень, – нельзя даже заглядывать в кабинет. Если что-то понадобится, нажмите на кнопку на ручке кресла.

Я схватила свой ужин, водрузила его на стол и снова отодвинула картину.

– Ильин их всех убил! – ужаснулась женщина.

У меня зачесалась шея. Голос дамы вроде хорошо знаком, но она лежит на диване, вижу только ее ноги, прикрытые пледом, и голову. Затылок ее спутника как на ладони, но я уже знаю, кто это.

– Когда банда Мирова развалилась, – завел рассказ Петр, – я остался не у дел. Денег не скопил. Молодым идиотом тогда был! Полагал, так будет всегда – выпивка, девки, бабло.

– Как ты не побоялся с бандитами работать? – удивилась женщина.

– По улице не бегал, в быках не состоял, – рассмеялся Комаров. – Был студентом, учился на режиссера. Знаешь, что в этой профессии главное? Какой спектакль очарует зрителей?

– С участием известных актеров, – хихикнула его спутница.

– Они нужны, – согласился Комаров, – но главное – тщательная постановка действия. Кто, куда, зачем идет. Кто, что, с какой интонацией говорит. Логика действия! Донесение эмоций до зрителя! Режиссер – стратег, чемпион по шахматам. Только вместо фигур передвигает людей по сцене. Адская работа! Молодые актеры – тупые, их надо обтесывать. Но опытные, великие, гениальные – еще большая беда.

– Почему? – не сообразила девушка.

– Потому что уверены, что только они в спектакле главные. Не понимают, что лицедеи – пешки, которыми режиссер играет. Все актеришки – дураки с раздутым самомнением… Получил я диплом и понял, что не нужен ни в одном театре. Прилепился к фирме, которая организовывает праздники. Бегал по стадиону с мегафоном, массовки выстраивал. Не для этого я учился. Совсем приуныл и случайно познакомился с Упырем.