Книга Месть профессора Мориарти, страница 25 – Игорь Градов

Мистер Лин уже имел опыт обращения с такими крайне опасными животными: участвовал в двух научных экспедициях по Индии и прекрасно знал, как с кем следует обращаться. По крайней мере, сэр Питер был им вполне доволен и никаких претензий не предъявлял, наоборот, всегда хвалил Лина. Живая коллекция регулярно пополнялась, редких обитателей в ней становилось все больше и больше, значит, чаще можно было похвастаться каким-нибудь особо диковинным и опасным «экспонатом» перед друзьями, чтобы вызвать у них немалое удивление и определенную зависть. Ни у кого во всем графстве (да, пожалуй, во всей Англии) подобной коллекции не было.

— Одни собирают фарфоровые фигурки, другие — античные монеты, третьи — ядовитых обитателей тропических джунглей, — философски заметил доктор Ватсон. — Коллекционировать что-либо стало у нас чрезвычайно модно. Просто какое-то всеобщее увлечение!

Я тут же вспомнила дорогую миссис Хадсон, которая в последнее время сильно увлеклась собиранием китайского фарфора. Она активно покупает в городских лавках забавные вазочки и статуэтки из Поднебесной и размещает их на шкафах, буфетах, этажерках, горках, полочках во всех комнатах квартиры и даже на кухне. Из-за этого наше жилище с каждым днем все больше и больше напоминает какую-то фарфоровую лавку где-нибудь в Бомбее или Шанхае. А свободного места для меня, таксы, наоборот, остается все меньше и меньше. Через год-другой мне, пожалуй, вообще негде будет поставить четыре лапки! И что тогда? Это же просто кошмар! И что мы будем делать, когда коллекция заполнит всю квартиру? Но ладно, давайте вернемся к нашему рассказу…

— Почему, Холмс, вы решили, что преступником был Рудольф Лин? — спросил доктор Ватсон. — Молодой ученый, увлеченный своим делом, и вдруг — такое банальное ограбление! Это выглядит несколько странно, вам не кажется? В доме ведь были и другие люди — слуги и помощники сэра Питера?

— Верно, — согласился Холмс, — но все они служили у Стэнфордов уже не первый год, даже не одно десятилетие, и в их честности сэр Питер был абсолютно уверен. Рудольф же являлся относительно новым человеком, никому, по сути, не известным, к тому же он вел себя довольно странно: ни с кем из обитателей дома особо не дружил, держался как бы сам по себе. И всегда подчеркивал свое особое положение, в первую очередь перед прислугой: я, мол, не просто помощник сэра Питера, а смотритель его «живой» коллекции, ученый, занимающийся серьезными исследованиями…

Конечно, Рудольфа допросили, но он ожидаемо все отрицал. Говорил: я вчера крепко спал, ничего не видел и не слышал. Однако я ему не поверил и попросил у сэра Питера разрешения обыскать дом — был уверен, что мы сможем найти улику или же зацепку, изобличающую вора. Лестрейд вызвал своих коллег из Скотленд-Ярда, и они более шести часов лазили по всем углам и закоулкам этого довольно немаленького здания.

Разумеется, в первую очередь тщательно осмотрели комнату мистера Лина, обыскали его самого (под громкие возмущенные крики), перевернули вверх дном ряд помещений, но, к сожалению, ничего не нашли. Абсолютно никаких улик! Однако я чувствовал, что Рудольф что-то скрывает. Тем не менее все мои попытки поговорить с ним, убедить вернуть украденное (в этом случае сэр Питер обещал не выдвигать против него обвинений) оказались бесплодными: Лин начисто все отрицал и гневно отвергал все обвинения в свой адрес. При этом он держался весьма уверенно, я бы даже сказал, нагло, как бы говоря: как ни старайтесь, но вы, полицейские ищейки, ничего не найдете, я вам не по зубам!