Книга Невеста Василевса, страница 24 – Надежда Салтанова

Улицы затянуло густыми сумерками, напоенными ароматами жаренного на вертеле мяса из таверн, приглушенной музыкой, запахами жимолости и акации из богатых садов. Мимо проплыли роскошные носилки, в выглянувшей из шелковых занавесок женщине Нина признала Цецилию — хозяйку болтливой Клавдии. Патрикия окинула взглядом Нину, задержавшись взглядом на испачканном кровью подоле. Нина торопливо запахнула плащ плотнее. Но Цецилия не подала и виду, что что-то заметила, лицо ее скрылось за струящимся шелком. Нина выдохнула.

Войдя в аптеку, она устало присела на скамью, разожгла масляный светильник, огляделась. На столе поверх чистой холстины лежали вымытые ракушки. На восковой табличке, лежащей на краю стола, аптекарша прочла послание своего подмастерья: «За желчью мясник наказал поутру прийти». Она кивнула, ну поутру так поутру. Поежилась от вечерней прохлады, заползающей через окна.

Едва успела растопить очаг, как в дверь постучали. Нина едва не застонала от досады. Ни поесть, ни переодеться. Открыв окошечко в двери, поднесла светильник. За дверью стоял Никон. Аптекарша застыла.

— Нина, ты дверь-то открой. Или так и будем через окошко друг на друга любоваться? — проворчал сикофант.

Впустив гостя, Нина заперла за ним дверь, почтительно кивнула, жестом пригласила присесть на сундук с подушками. Сама настороженно опустилась на скамью у стола. Сикофант оглядел хозяйку аптеки, покачал головой:

— Ну что молчишь, даже не спрашиваешь, по какому делу я к тебе пришел?

— Да уж в ночи с добрыми вестями не приходят. Случилось что, почтенный Никон?

Никон кивнул. Поднял глаза к потолку, где привязанные пучки ароматных трав отбрасывали причудливые тени, перевел взгляд на ряды кувшинчиков и глиняных горшочков на полках, снова внимательно посмотрел на аптекаршу.

— Как твой подмастерье? Помогает?

Нина вздохнула:

— Не томи, почтенный, если дело какое — поведай. А нет — не обессудь, устала я, пустые разговоры вести не могу. — Она развела руками. Плащ при этом разошелся, обнажив темные пятна на столе.

Сикофант нахмурился:

— Что это у тебя на одежде?

— Ох ты ж. — Нина опустила глаза на столу. — Да я во дворце лекарю Панкратию помочь пыталась. Одному несчастному пришлось ногу отнимать. Я под рукой оказалась, вот и перепачкалась. Да только вот в дом вошла, переодеться не успела.

— Поблагодарил тебя почтенный Панкратий за помощь? — усмехнулся Никон.

Нина нахмурилась, сложила руки на груди. Но собеседник примирительно поднял руку:

— Не сердись, Нина. Слыхал я, что Панкратий тебя не жалует. Я не ссориться пришел.

Нина не отводила от сикофанта настороженного взгляда. Он почесал бороду, вздохнул.

— Ты же слыхала, что девицы в городе пропадают?

— Слыхала. Говорят все из простых да неустроенных.

— В том и беда, что неустроенных. Нет жалоб от семьи, так и искать не велено.

— Не по-христиански это, — покачала головой Нина. — Но ты, верно, ищешь?

— Да какое ищу… — Он махнул рукой. — Пришел тут к эпарху на поклон.

Никон замолчал, перевел взгляд на окно, где меркли багряные отблески вечерней зари.

— И что же эпарх? — не выдержала Нина.

— У эпарха ответ простой — мало ли, говорит, где те девицы шлялись. А безмозглых баб, говорит, искать — никакой казны не хватит.

— Так пропадают же — на базаре болтают, что уже немало пропало за этот год. Надо искать! Кто еще о жителях позаботится, если не эпарх? — Она растерянно развела руками.