Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 26 – Анна Орехова

— Что именно, по мнению Голиченко, они сделали? Как убили Подставкина?

— Все подробности я узнаю, только когда Власенко предъявят обвинение. Сейчас он подозреваемый, а потому Голиченко хранит тайну следствия. Но кое-что мы уже можем заключить из предыдущих допросов. Во-первых, мотив. По мнению следователя, семья Власенко мошенничала с зарплатами, а Подставкин их раскрыл.

— Насколько я поняла, Альбина мошенничала сама?

— Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Если судить по ее показаниям и по показаниям моего пациента, то да, она все провернула сама, но у Голиченко другое мнение. Ты же просила версию следователя?

— Да, извини. Больше не перебиваю.

Пациентами папа называл своих доверителей, деля их на «амбулаторных» — тех, что находились под подпиской или домашним арестом, и «стационарных» — пребывающих за решеткой. Сергей очень быстро переместился во вторую категорию.

Папа взял зефир и потянулся за сахарницей, мама тут же отодвинула ее подальше.

— Ложечку-то можно? — обиженно возразил папа.

— Нет. В зефире и без того сплошной сахар. Либо — либо.

В последнее время мама часто сетовала, что папа налегает на сладкое, и следила, чтобы он не переусердствовал.

— Никакой радости в жизни, — вздохнул папа, разламывая зефир на половинки. — Но вернемся к Власенко. По версии следователя, Подставкин раскрыл мошенничество с зарплатами. Как именно — мы пока не знаем, но якобы за это его и убили.

— А в чем суть мошенничества, уже известно? — спросила мама.

— Классика жанра, «мертвые души».

Мама понимающе кивнула, но Нике это название ни о чем не говорило.

— Что за «мертвые души»?

Папа откусил зефир.

— Тактоародезазывают.

«Так это в народе называют», — перевела Ника. Папа прожевал и продолжил:

— Альбина устроила трех студентов в больницу, они числились санитарами, но по факту не работали. Зарплата им при этом начислялась, Альбина забирала ее себе. Власенко говорит, что о мошенничестве узнал два года назад от главврача, когда та вызвала его и устроила взбучку. Думала, «мертвые души» — его рук дело. Но мой пациент о происходящем не подозревал, так он по крайней мере утверждает.

— А почему главврач подумала на Сергея?

— Потому что он старший медбрат и подписывал документы. К тому же одна из «мертвых душ» — его сестра. Голиченко выяснил, что часть подписей, например в приказах о трудоустройстве, ставила Альбина, но часть принадлежит моему пациенту. Власенко утверждает, что просто подписывал табели, которые подсовывала Альбина. Привык, что она делает всю бумажную работу. Она тогда работала бухгалтером в их больнице. В любом случае ситуация довольно скверная, все указывает на причастность Власенко к мошенничеству, а показания его жены и сестры следователь трактует как предвзятые.

— Понятно, — пробормотала Ника, хотя картина еще до конца не сложилась. — Значит, по мнению следователя, Подставкин раскрыл мошенничество Сергея и Альбины. Допустим. А что было дальше? Как они его отравили? И где взяли ту предсмертную записку?

— Пока не знаю. О! — Папа прислушался. — Это, наверное, Семашко. Яночка, откроешь?

Мама кивнула и пошла в прихожую. Ника звонок не услышала, слуховые аппараты с такой задачей редко справлялись. В тот вечер, когда к ней без приглашения заявился Сергей, она чудом увидела его из окна, и то только потому, что Сергей сигнализировал фонариком. Он подсмотрел ее адрес в больничной карте, но номер телефона там был указан родительский — после аварии Ника лишилась не только слуха и машины, но и смартфона. Так что Сергею пришлось проявлять изобретательность.