Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 99 – Анна Орехова

Это было неожиданно. Ника не видела в коридоре посторонних. Может, свидетель только что подошел?

Ханеш облокотилась на стол.

— Где ваш свидетель? Почему его нет в списке?

Папа рассказывал, что судья обязана вызвать свидетеля, уже явившегося в суд. Адвокаты этим пользуются и приводят на заседание тех, чьи показания очень важны для защиты и невыгодны обвинению. Если заявить о таком свидетеле заранее, судья может его отвести, но когда человек пришел на заседание — будь добр, выслушай.

Однако в пандемию лазейка перестала работать: в суд теперь пускали по утвержденным спискам. Как Семашко удалось обойти систему?

— Я не планировала его допрашивать, — объясняла она. — Но сегодня всплыли новые обстоятельства. Вы верно заметили, у нас осталось время, а свидетель уже здесь. Я бы хотела допросить Ловкину Веронику. Вот она, рядом со мной.

Ника вскинула голову, папа подскочил.

— Возражаю, ваша честь! — Он повернулся к Наталье. — Ты что творишь?

— Ничего личного, Семен Анатольевич. Защищаю своего клиента.

— Адвокат, я услышу основание для протеста или мне самой догадываться? — поинтересовалась Ханеш.

По лицу папы было видно, что он перебирает все возможные варианты.

— Ваша честь, Ловкина присутствовала на процессе с самого начала и слышала всех свидетелей, а значит, ее показания не могут быть объективными.

Ханеш повернулась к прокурору.

— Ваше мнение?

— УПК рекомендует суду удалять свидетелей из зала заседания до момента допроса. Но это рекомендация, а не требование. Думаю, в данном случае мы можем сделать исключение и свидетеля допросить.

В отличие от всех остальных, Якут не выглядел удивленным. Не об этом ли Семашко так внезапно решила с ним поболтать? Неужели они сговорились и поэтому он не возражает?

Папа попробовал зайти с другой стороны:

— Ваша честь! Ловкина является моей помощницей, а значит, связана адвокатской тайной и не может раскрывать сведения, полученные от подсудимого.

Но и на этот аргумент Семашко заготовила ответ:

— Мои вопросы будут касаться сведений, полученных свидетелем до того, как она стала помощницей по этому делу. Хочу напомнить, что именно Ловкина управляла автомобилем, под колесами которого погиб Подставкин, так что она может прояснить некоторые детали.

— Еще возражения будут? — Ханеш взяла молоток.

Папа вернулся в кресло. Этот бой он проиграл.

— Нет, ваша честь.

Сердце в груди Ники бешено стучало. Что происходит? Что задумала Семашко?

Прокурору явно нравилось происходящее, даже маска не скрывала его довольную улыбку.

— У меня тоже нет возражений, ваша честь.

Ханеш стукнула молотком по подставке.

— Тогда к свидетельской трибуне приглашается Ловкина Вероника.

Ника подошла к свидетельской трибуне. Сердце колотилось, как мячик во время чемпионата по пинг-понгу. Якут что-то объяснял, его голос звучал приглушенно, сливаясь в неразборчивую кашу: «круг вопросов», «относимость», «коллегия»… Ханеш кивнула, дала какие-то распоряжения приставу, и присяжные вслед за ним потянулись к совещательной комнате. Ника не слышала шагов, не слышала скрипа стульев, хлопка дверью — все происходило как в тумане, густом, сковывающем, поглощающем звуки.

— Обвинение, что вы хотели добавить? — прорвался сквозь туман голос Ханеш.

Ника сжала пальцами трибуну. Надо собраться! Семашко застала ее врасплох, но об этом можно подумать позже. Сейчас важно одно: ее вызвали на допрос. В этом нет ничего страшного. Она расскажет все, что знает, ей нечего скрывать, а значит, не о чем волноваться. Но почему тогда адвокат Альбины действовала исподтишка? Почему не предупредила заранее?