Книга Забытый дом, страница 49 – Анна Васильевна Дубчак

Но ее долго никто не хватился. Словно никому-то она и не была нужна. Разве что кому-то понадобились деньги, и до нее было не дозвониться и не достучаться.

Между тем ключами, которые Ред забрала из сумки Веры Семеновны на даче, она открыла и ее квартиру, благо находилась она через стенку! И обчистила, что называется, и ее.

О том, что соседка умерла, Ред услышала от своей родной тетки Ольги, а той сказали соседи, мол, что утонула «старуха» (оказалось, что ее никто не любил, а потому за глаза ее так все и называли «старухой-процентщицей») в собственной ванне, и давно, тело ее разложилось в воде… Что там ужас настоящий! Запах на весь СНТ.

Ред только плечами пожала: что ж, и такое бывает. Спросила на всякий случай, как же это случилось? Оказывается, ей стало плохо с сердцем. Пошла наполнить водой ванну, склонилась над водой, тут-то ее и прихватило сердце, несчастная женщина в чем была, в том и свалилась, возможно, уже мертвая, в воду…

И Ред вздохнула с облегчением. Получается, что в тот момент, когда она набросилась на Веру Семеновну, у той от ужаса разорвалось сердце…

Иногда на меня что-то такое находило, такое тошнотворное состояние страха, что ли, и мне хотелось позвонить моей подруге и закричать в трубку: «Ты понимаешь, что убила человека?! Что смерть — это когда обратного хода нет! Что ты распорядилась чужой жизнью!» Но я, понятное дело, не звонила, подавляла в себе это состояние отчаянной тревоги и ужаса, гасила эти раскаленные угли страха, распахнув окно и вдыхая свежий воздух, считая, что только так и можно хотя бы как-то очиститься. Да, прохладный ночной воздух, чистый, как я считала (несмотря на московскую загазованность, которая была ничто по сравнению с душевным смрадом!), только и мог меня спасти в эти минуты.

Сколько раз я представляла себя на месте Ред. Смогла бы я сделать то, что сделала она? Поблагодарить хозяйку гостеприимного дома, где тебе позволили переночевать, столкнув ее в воду! Двумя руками обхватить ее сзади, прижаться к ней, вдыхая запахи ее тела, выветрившихся духов, теплых волос на затылке, и, помогая себе коленом, заставить эту старуху бухнуться в воду, а потом еще с силой надавить на ее голову, чтобы она полностью ушла под воду…

И отвечала себе: физически смогла бы, но вот психологически — нет. Где-то в голове у меня все-таки существовал такой стоп-кран, какой-то ограничитель, тормоз, который бы не позволил мне сделать это. И это свойственно всем психически здоровым людям. А вот у Ред, похоже, такого внутреннего тормоза не было. Она убила «старуху-процентщицу» и не парилась. Никаких угрызений совести. Она вынесла приговор старухе и привела его в исполнение.

Подозревала ли я, что Ред психопатка? Что ее поступки попахивают дурно — нездоровьем? Да, понимала. Мне бы оторваться от нее, сбежать, забыть, но я не могла. Я любила ее, была привязана к ней. Рядом с Ред я чувствовала себя защищенной, именно это чувство и сделало ее родной, поскольку в моей семье я никому не была нужна. Ни мать, ни тем более отчим меня словно не замечали. Они жили в своей супружеской капсуле, разговаривали на своем любовном языке, щебетали, ворковали, называя друг друга уменьшительно-ласкательными именами, они буквально растворились друг в друге, в то время как я была для них мебелью, возможно даже, я им мешала.