Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 24 – Анна Смерчек

– Я так сегодня сразу и подумал, что это те самые Добытковы, которые валенками торгуют. Я видел их лавку на Покровской улице, да только не заходил ни разу, – кивнул Иван Никитич.

– Это, надо полагать, они самые и есть. По крайней мере, других Добытковых в городе я не знаю. Когда-то это была простая артель, им приходилось ходить от дома к дому. Впрочем, мастера были уважаемые, нужные. Куда ж зимой без валенок? А сейчас у них налажено современное производство. Тут близ Черезболотинска работает их валяльно-катальная фабрика. Добытковы изготавливают теперь всевозможные изделия из овечьей шерсти: и обувь, и головные уборы, и разные телогрейки, и Бог весть что еще. Натуральная шерсть, к слову сказать, очень полезна: хорошо воздействует на кожу, согревает, улучшает кровообращение.

– Да-да, несомненно, – рассеянно проговорил Иван Никитич. – Так значит, Катерина Власьевна управляет делами покойного мужа? Надо полагать, она неглупая женщина.

– Пожалуй. Таким хватким, сметливым умом. Она в противоположность своей золовке дама деятельная. Из тех, что времени на пустые разговоры терять не станут, а сразу к сути перейдут. Постойте-ка, вы ведь так и не ответили: которая из дам покровительствует таинственному художнику?

– Да я и сам не знаю… – честно признался Иван Никитич. – Справедливо было бы предположить, что младшая из трех: Татьяна. А сколько лет сейчас Катерине?

– Должно быть, чуть за сорок. А Марье тридцать два или около того, как я помню. Но как известно, «любви все возрасты покорны».

– Хм, – сказал Иван Никитич и погрузился в размышления. Лев Аркадьевич тоже задумался, а, может, просто заскучал от безделья: в коридоре было тихо,никто не просился на прием. Доктор покрутился на стуле, поглядел в окно, и, наконец, решительно сказал:

– А знаете что, дорогой мой, Иван Никитич, вы меня не на шутку заинтриговали.

С этими словами Самойлов выдвинул ящик стола и принялся энергично рыться в своих бумагах. Достав какие-то записи, он изучил их, кивнул самому себе, подошел к шкафу с застекленными дверцами, отпер его и извлек на свет склянку темного стекла.

– Вот! – провозгласил он, показывая бутыль Купре.

– Что это? Неужто эликсир правды? Такой, что заставит Добытковых выложить нам все секреты об этом их художнике?

– Нет, но это наш пропуск к ним в дом. Я это лекарство Марье Архиповне рекомендую регулярно принимать. Я сейчас проверил по своим записям. Запас препарата у нее уже должен подходить к концу, если она соблюдала мое назначение. Предлагаю организовать доставку новой порции. А заодно и познакомим вас. Я ведь, Иван Никитич, как-то Добытковым о вашем переезде к нам в Черезболотинск уже докладывал. Они все люди образованные, да и гостеприимные. Уверен, они будут рады познакомиться с новым соседом, да еще и настоящим писателем. Отправляемся немедленно, пока никто из пациентов не пожаловал.

Иван Никитич вытащил из кармана часы.

– Да кто ж пожалует в обеденное время?

Но Лев Аркадьевич даже не удостоил это замечание ответом.

«Что ж, может, у Добытковых пригласят к столу», – решил не унывать Иван Никитич и, подхватив шляпу, поторопился вслед за доктором. На улице он хотел было сразу свернуть на центральную торговую улицу, где работала лавка Добытковых, но Лев Аркадьевич решительно избрал другое направление.