Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 89 – Анна Смерчек

– Скажите, Петр Анисимович, а правду ли говорят, что однажды господин Виртанен напал на вашего Артемия из-за какой-то статьи?

– Было дело, – покачал головой газетчик.

– Так из-за чего сыр-бор занялся?

– А! Вот видите, любезный Иван Никитич, – Сладков торжествующе воздел палец к потолку. – Толкуете мне о возвышенных чувствах, а сами-то скандальчиком интересуетесь. И ведь скандальчику-то уж года три. А все интересно! Не обижайтесь, дорогой мой, я ваше чистое сердце ценю и переламывать вас не имею намерения. Должен быть у меня и такой писатель, кто от грязи под ногами глаза к чистому небу поднимает. Не знаю, долго ли вы так продержитесь, но я не стану тем, кто вас на грешную землю заставит возвращаться. Витайте себе в своих эмпиреях сколько влезет.

Иван Никитич сидел потупившись, смущенный, не понимая, то ли обижаться, то ли благодарить, то ли даже, может, извиниться. Петр Анисимович встал, похлопал его отечески по плечу и сказал:

– А статью ту, из-за которой у Виртанена с Ивлиным раздор вышел, я вам сейчас покажу. У меня ведь полный архив «Черезболотинского листка» хранится, за все годы. Это ведь мой ежечасный труд. Да мало кто его ценит. Чуть что не так: Сладковопять наврал. Я хоть и не высокое искусство людям несу, а тоже бывает сердце обида кольнет, как увижу завернутую в мой «Листок» селедку на базаре.

– Я вот никогда бы… – поспешил оправдаться Иван Никитич, но Сладков только махнул рукой и пошел из комнаты. Некоторое время его не было, но было слышно, как он перекладывает в соседней комнате стопки газет. Наконец, он явился с одним из экземпляров и положил уже слега пожухшую и начинающую желтеть страницу перед писателем.

– Вот извольте. Прочтите, да скажите мне ваше мнение. Для меня, признаться, та ссора между Ивлиным и Виртаненым осталась загадкой. Они ведь поначалу неплохо ладили. Виртанен иногда даже иллюстрировал для меня тот или другой материал. Он художник сговорчивый: высокой оплаты не запрашивал и всегда в срок свои картинки приносил. Но после ссоры с Артемием Тойво все чаще стал мне отказывать, отговариваясь другими заказами.

– Я этого не знал, – проговорил озадаченно Иван Никитич и погрузился в чтение злополучной статьи.

«Вчера в зале Общественного собрания состоялось открытие выставки живописных работ нашего земляка, хорошо известного в Черезболотинске художника господина ТойвоВиртанена. Художник представил на суд публики более двадцати своих новых пейзажей, написанных в этом году. Первые посетители без труда могли узнать на холстах виды родных, с детства знакомых мест: усыпанные золотой листвой лесные стежки-дорожки, оголившиеся поля, схваченные первым морозцем межи. Г-н Виртанен, не изменяя своему стилю, пишет исключительно безлюдные пейзажи, с точностью схватывая состояние природы.

На вернисаже выступил приглашенный из Петербурга действительный член Императорской Академии художеств, профессор, мастер пейзажной живописи г-н В. Д. Поленцев, высоко оценивший творчество нашего земляка. Директор Черезболотинской гимназии, г-н А. Н. Сергеев вручил художнику благодарственное письмо, в котором был отмечен его вклад в формирование художественного вкуса подрастающего поколения. Несколько пьес на фортепиано исполнили сестры Левицкие. Несравненным удовольствием было общение с супругой художника, г-жой Зинаидой Виртанен. Несмотря на то, что супруга живописца родом с южных окраин нашей бескрайней империи, речь ее чиста и журчит, как ручеек. Никто так вдохновенно не проведет вам экскурс по выставке, как преданная жена и соратница живописца.