Книга Ковчег-Питер, страница 152 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

Сергей вышел на пирс, сошел на берег и обернулся, внимательно посмотрел на лодку, нахохлившиеся, словно воробьи в ненастную погоду, сопки. Прислушался к себе в напрасном ожидании каких-то чувств: радости или грусти, воодушевления илиподавленности, злобы или обиды, наконец. Он не знал, каких именно, но думал, что в такие моменты чувства обязательно обостряются. Нет, в происходящее никак не верилось, а потому и сердце билось совершенно ровно.

Погода стала портиться, накрапывал дождь. Сергей направился домой, ждать Леонида – ехать собирались на его машине.

В квартире он аккуратно снял мокрый плащ, прошел на кухню и поставил чайник. До отъезда было четыре с лишним часа. Так странно и непривычно было ему в последние дни бродить без дела, как неприкаянному, наблюдая, как другие с озабоченными лицами спешат либо на службу, либо со службы. Он вообще не мог долго проводить время, ничем не занимаясь. Вот и сейчас, один в квартире, он уже начинал маяться от безделья. Время стало тягучим.

Сергей начал было читать книгу, но уже через пять минут чтения поймал себя на мысли, что читает совершенно бездумно и не помнит даже того, что прочитал на предыдущей странице. Отложив книгу, он откинулся на диван и прикрыл глаза.

Наконец щелкнул замок входной двери. Сергея очень обрадовал этот живой звук.

– Ну что, Серега, готов выезжать? – крикнул из прихожей Сотников.

– Готов, готов…

– Сейчас, я только переоденусь и выдвигаемся, – сказал Леонид. – Сваргань пока мне парочку бутербродов – голодный как собака. Опять вместо обеда продукты грузили – у нас же другого времени не знают.

От подъезда к машине уже пришлось бежать: дождь припустил сильнее. Заехали за Берсеневым. Юрий с Татьяной стояли у подъезда под козырьком.

Сергей попрощался с Татьяной, и друзья направились на вокзал. Почти всю дорогу молчали: каждый думал о чем-то своем, глядя в окно на низкое серое небо, монотонно изливавшее воду.

Когда пришли на перрон, состав уже был подан. Сергей занес в купе вещи и вернулся.

– Что-то никого в купе пока нет.

– Будешь один ехать, как уважаемый человек, – сказал Берсенев.

Сергей молчал, смотрел на лица друзей.

– Черт возьми! Вроде расстаемся, и понимаешь, что надолго – а сказать нечего. Что за ерунда такая?! – возмущенно нарушил молчание Леонид. Но все продолжали молчать.

– К деду с бабулей поедешь? – спросил Юрий Сергея.

– Надо бы. Полтора года уже не был. Посмотрю, как на новом месте со временем и делами будет… – ответил Сергей.

Стеклов вырос без родителей,вернее – не помнил их. Они погибли в автокатастрофе на серпантине одной из дорог Северного Кавказа – оба одержимы были скалолазанием; они и познакомились в Приэльбрусье, находясь в туристическом походе, еще студентами из разных институтов и кругов общения, но горы свели их вместе.

Сергею не было и двух лет, когда случилась трагедия, и знаком с родителями он был только по фотографиям. Особенно нравилась ему та, на которой они были изображены вдвоем на заснеженном и залитом солнцем склоне, молодые, смеющиеся, красивые.

Воспитание его взяли на себя родители отца: Иван Семенович – фронтовик, а в мирной жизни – заслуженный агроном, и его жена, Анна Петровна. Естественно, Сергей воспринимал их как родителей, любил и старался быть заботливым. Все отпуски во время учебы в училище он всегда проводил у них. Да и вообще как малую родину воспринимал маленький уютный городок, в котором они жили, затерявшийся среди множества таких же городов российской средней полосы.