Книга Ковчег-Питер, страница 160 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

– И что? Кланяться ему теперь?

Краснов промолчал.

Вернувшись вечером домой, Сергей увидел на столе оставленную для него Виктором записку: «На неделю улетел во Францию. Если понадобятся деньги – в тумбочке под телевизором конверт, дежурные наличные».

Сергей поужинал, вспомнил, что уже давно не созванивался с друзьями: замотался. Он позвонил Берсеневу. Телефон Юрия был недоступен, значит – на лодке, что было не удивительно: такова корабельная служба – от восхода и до упора. Сотников жепочему-то не отвечал.

Уже лежа в кровати и почти засыпая под метроном настенных часов, Стеклов опять вспомнил девушку с кафедры гуманитарных наук. Но черты лица, которые рисовала память, были расплывчаты, неясны; он, скорее, ощущал ее образ – какую-то приятную, почти осязаемую теплоту и хрупкость.

Сейчас, наедине с собой, он пытался понять, что именно так привлекло его в ней. Совершенно точно она не была представителем той широкоформатной кричащей красоты, которую ежедневно так упорно насаждают людям со всех сторон: с экранов телевизоров, с обложек журналов, с рекламных плакатов… Все в ней было спокойно и естественно. «Наверное, именно это называют женственностью…» – подумал он, уже проваливаясь в сон.

Через два дня, спускаясь по лестнице учебного корпуса, Стеклов вновь встретил ее. Девушка поднималась ему навстречу, на один лестничный пролет ниже, держа в руках стопки перевязанных веревками книг. Сергей задержался, почувствовал, как сердце его забилось чаще, и вот, девушка, смотря на ступеньки, почти поравнялась с ним.

– Здравствуйте, – сказал Стеклов.

– Здравствуйте, – улыбнулась она.

– Давайте помогу. – Он взял книги из ее рук. – Социологию преподаете? – взглянул Сергей на книги.

– Нет, культурологию. А книги коллега попросила занести. Вы ее уже видели, кстати.

– Ясно. Кстати, в прошлый раз я забыл представиться – Сергей… Витальевич, – добавил он, замешкавшись на секунду.

Девушка улыбнулась.

– Катерина Андреевна. Можно – Катя, в неофициальной обстановке. Вы у нас недавно?

– В качестве офицера – да. А вообще, сам выпускник нашего училища. А вы уже давно здесь работаете?

– Третий год.

У входа в преподавательскую Стеклов, пожелав Катерине хорошего дня, направился было в сторону факультета, но она окликнула его, улыбаясь:

– Сергей Витальевич! Книги-то отдайте.

– Ах, да, – улыбнулся он в ответ и, уходя, мысленно покорил себя: «Рановато в облаках витать начал».

Через четыре дня Стеклов получил отпуск, так и не встретив больше за это время Катерину, хотя намеренно чаще проходил мимо гуманитарной кафедры, не решаясь зайти без повода, чтобы не быть уличенным в истинной причине.

Жизнь в экипаже шла своим чередом. Подводники находились в предвкушении долгожданного отпуска, который в кои-то веки выпадал на лето, пускай всего лишь на небольшую часть августа, но все же – лета. А там, как знать, может, и сентябрь погодой побалует.

Моряки планомерно готовились к сдаче корабля другому экипажу. Некоторые, в том числе и Сотников, уже отправили свои семьи на «большую землю», чтобы они побольше застали тепла.

Несколько последних рабочих дней прошли очень спокойно, без ставших привычными уже внезапных вводных и авралов. Берсенев с Сотниковым возвращались домой со службы раньше обычного. Шли не спеша, наслаждаясь погодой. Ярко светило полярное солнце, было немного душно. Друзья строили планы на отпуск. Особенно Леонид, заядлый рыбак.