Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
– Когда их выпустят? А я: – Мама, где же папа? Над головой нависали жирафы портовых кранов, черное небо и слепящий свет белых прожекторов. Прижимаясь к нему изо всех сил, повисаю на шее, смеюсь, мне радостно и щекотно от колючей щетины. – Папа, ты привез жвачки? – Хоть жопой жуй, сынок. Я свалил с третьего урока. Все по правилам, отпросился у классухи, мол, приезжает отец, надо встречать. Поехали вместе с бабуль в аэропорт в Палангу. Если уменьшить масштаб до высоты птичьего полета, Клайпеда и Паланга покажутся грязной пеной на кромке большой лужи. Высота полета чайки по имени Джонатан Ливингстон. Но не в этом суть. Расстояние между городами небольшое. Легко добраться до Паланги автостопом. Пару раз так ездили. Разбивались на пары. Однажды ехал так с Нерингой, подружкой товарища, который был в другой паре. Так почему-то получилось. Она ни бе ни ме по-русски, я – ни бе ни ме по-литовски. Но все равно сладили. И поцелуй я ей все же влепил. Стояли под дождем, и не одна сволочь не останавливалась. Бабуль, пользуясь случаем, сидела у меня на ушах. Я проклял все на свете, хотел выйти из автобуса и добираться своим ходом. Но мы уже опаздывали, самолет вот-вот должен был приземлиться. Еще я поел в школьной столовке сосисок и меня мутило. Не слушал бабуль совершенно. В себя вслушивался: доеду – не доеду, сблюю – не сблюю. Не доехал. – Тебе плохо? – озадаченно прервала свой монолог бабушка. Я размазал куски сосисок ботинком и ответил: – Мне хорошо. В результате произошло чудо, она замолчала. Смотрел в окно на аккуратные домики и поля. Над ними кружили черные птицы. Самолет задержали на два часа. Я нервничал. Я никогда в жизни не летал. Боялся. К тому же, что говорить, если меня даже в автобусе укачивало. А в детстве еще хотел стать космонавтом… Наконец объявили прибытие. Скоро появился и он. Весь увешен сумками. Темнолицый, с сияющими глазами, отыскивающими нас в толпе, усатый и живой. Заметив нас, замахалруками и, отпихивая всех, расталкивая сумками, не обращая внимания на возмущенные какие-то там возгласы, устремился к нам. Я ринулся к нему. И был уже готов обнять его, как он обогнул меня, оставил за своей спиной. Он обнял бабуль и спросил: – А где сын? – Так вот же он, – ткнула в меня пальцем. Он обернулся и недоуменно посмотрел на меня: – Как это?.. Наконец узнал. – Оба-на! Во как вымахал! Я ведь помню тебя на голову ниже, без этого пушка под носом, да, кстати, что у тебя с носом? Тут включила громкость бабуль: – Он ведет себя ужасно. Пьет! Курит! Ночами где-то пропадает. На что отец засмеялся и сказал: – Мой сын! Дома первым делом отец сбрил усы и заставил побриться меня. У отца традиция: уходя в море отпускать усы, на берегу бриться до синевы кожи. – Всякая растительность на лице неприятна барышням при поцелуях, запомни, сын! Дальше он поел и лег спать. Мне же дал пятьдесят долларов и сказал, чтобы к вечеру они были истрачены. Нет проблем! Отец приехал. Супер! Хоть яйца еще болели, первым делом я позвонил Дануте. Память влюбленного коротка, но в ответ только длинные телефонные гудки и бесконечное ожидание. Вот сейчас, да, в следующее мгновение, я услышу ее голос. Боже! Нет на свете ничего лучше! Конец мучениям, пусть будет все как и прежде. Вдруг: – Урод, что ты мне названиваешь? Съел. Глаза заслезились, виляющий от радости хвост – поджал, заскулил, зажав в руке доллары США, вышел во двор… |