Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
И я стала спрашивать широкоплечего, спотыкаясь через все эти его буквы «в». Он слушает, кивает и говорит: – Все будет хорошо, Лидия Павловна, только обещайте, что будете меня слушаться. Да, я буду. Только сделайте так, чтобы я поскорее вышла отсюда. Я очень хочу снова видеть дочку и внука, я хочу еще раз поехать на море. Я ведь так любила бывать у моря. Забавно, что дети назвали меня мидией, ракушкой, морской жительницей. Какое это было бы счастье снова оказаться на берегу. Утром рано, на рассвете, идти по безлюдному пляжу, по песку, чтобы с тихим шорохом набегали на босые ступни прохладные спокойные волны. Воздух еще свежий до прозрачной звонкости. Море шуршит, размеренно дышит, отмеряет бегом волн время, спокойно наблюдает со своих просторов за жизнью на берегах. Потом с другой стороны, со стороны городка, к кромке прибоя набегает другая, человеческая волна, воздух наполняется криками и запахами шашлыка, пива, кукурузы. Вечером эта волна схлынет, оставив на песке прочитанные газеты, повернутые к небу разгаданными кроссвордами, пустые пластиковые стаканы, которые дети уже успели превратить в ведерки для песка, пакеты, наполненные очистками и объедками. И снова здесь станет спокойно и безлюдно. Уставший песок медленно остывает, сглаживаются следы человеческого присутствия. Если провести рукой по воде, под пальцами начинают искриться огоньки. Мне это мерцание всегда казалось намеком на какую-то божественную тайну, обещаниевечной жизни. Если я умру… Да нет, почему «если», это ведь неизбежно случится когда-то со мной. Когда я умру, то пусть хоть часть меня останется, пусть я стану мидией, ракушкой или хотя бы вот такими огоньками, которые загораются, только если их коснуться рукой. Антон Телефон верещал так, что я услышал его даже через лупящие по лицу струи душа. Это звонил Волков, и меня прошиб озноб: сейчас скажет, что это я убил учительницу и они уже откопали ее труп в огороде. А священник, отец Николай, подтвердил, что я во всем сознался. Я хотел не отвечать на звонок, но капитан Волков даже звонить умел по-полицейски требовательно. – Вы сможете сейчас подъехать к нам в отделение? – спросил он. – А что? Зачем? – По поводу витрины. Мы задержали троих, похоже, это ваши вещи у них. Надо опознать, оформить все. Ну, если захотите. Короче, будем разговаривать. – О чем? Зачем разговаривать, если вы их нашли? – Ну как? – удивился Волков. – Будете вы на них в суд подавать или нет? Короче говоря, подъезжайте. – А учительницу вы не нашли? – Какую учительницу? – Ну, помните, я вам говорил. Она пропала. – Так вы ведь не писали заявление. Или я что-то путаю? – Нет, не путаете, я ничего не писал. – Скворцов, у вас там все в порядке? – Да, а что? – Что-то голосом странным разговариваете. – Да нет, это у меня просто телефон такой глючный, – сказал я. – Сейчас подъеду. Когда я приехал в отделение и прошел в кабинет, там, кроме Волкова, обнаружился еще какой-то старлей, который сидел за столом и печатал что-то на компьютере, не поднимая головы. Мне предложили стул, я сел и стал смотреть на капитана, пытаясь угадать, подозревает ли он меня в убийстве учительницы, которого на самом деле, я надеюсь, не было. Не стоило ему вообще напоминать о ней. Но Волков на меня даже не смотрел, он вызвал дежурного и велел привести задержанных. |